Новое назначение пришло в день его шестнадцатилетия. Со всем возможным поспешанием прибыть в Спитхед на борт корабля Его Величества «Горгона», готовящегося под командованием капитана Бивза Конвея отправиться нести королевскую службу. Матушка старалась скрыть свое горе. Сестры то плакали, то смеялись. Идя к карете, он заметил, что работники с окрестных фирм кивают ему в знак приветствия. Но никто не выказывал удивления. В течение многих, многих лет Болито покидали родной дом, чтобы вступить на борт корабля. Некоторые не возвращались. Теперь пришел черед Ричарда. Он поклялся себе, что никогда не станет повторять ошибок и прочно запомнит несколько вещей. Мичман на корабле — ни рыба ни мясо, прослойка между лейтенантами и настоящим костяком любого судна — унтер-офицерами. На одном конце корабля, величественный и недоступный, словно бог, находится капитан. Выше, ниже, вокруг переполненной мичманской каюты обитает команда корабля. Матросы и морские пехотинцы, добровольцы и завербованные — все объединяются в пространстве между палубами, и в то же время различаются по своему положению и опыту. Правилом здесь была жесткая дисциплина, не знающая послаблений, а опасности и гибель, поджидающие моряков в любой момент, являлись настолько привычными, что о них не стоило даже говорить. Когда сухопутные смотрят с берега на королевский корабль, на его реи, усыпанные матросами, и раздувающиеся паруса, слышат грохот орудийных салютов и веселые голоса, распевающие песенки-шенти во время выхаживания якоря, — они даже понятия не имеют, что в глубине трюма кроется настоящий иной мир. Возможно, это и к лучшему.

— Здесь не занято?

Болито очнулся от забытья и поднял глаза. На него с улыбкой смотрел другой мичман, светловолосый, с голубыми глазами.

— Мартин Дансер, — продолжил вновь прибывший. — Я отправляюсь на «Горгону». Хозяин гостиницы указал мне на вас.

Болито представился и подвинулся на скамье, освобождая место.

— Это не первый ваш корабль?

— Почти. — Дансер застенчиво улыбнулся. — Я служил на флагмане, пока его не поставили в док. Вся моя выслуга составляет три месяца и два дня. Я поздно начал, — пояснил он, заметив выражение лица Болито. — Отец не хотел, чтобы я стал моряком, — Дансер пожал плечами, — но я, в конце концов, настоял на своем.

Новый знакомый понравился Болито. Конечно, Дансер поздновато начал морскую карьеру. Ему было примерно столько же лет, сколько самому Болито, а манера разговора выдавала принадлежность к хорошей семье. Скорее всего, городской, решил Ричард.

— Я слышал, что мы идем в Западную Африку, — произнес Дансер. — Но тогда…

— Такой же слух, как и все прочие, — ухмыльнулся Болито. — Я тоже это слышал. Лучше уж туда, чем таскаться туда-сюда вместе с флотом Канала.

— Семилетняя война закончилась девять лет назад, — поморщился Дансер. — Мне казалось, что французы вот-вот пойдут на нас войной, чтобы вернуть свои канадские провинции.

Болито повернулся, увидев, как два матроса проковыляли в направлении хозяина гостиницы, смотрящего, как одна из служанок раскладывает жаркое по оловянным мискам. Ни одной настоящей войны за целые девять лет! А ведь по всему миру идут непрекращающиеся конфликты. Восстания, пиратство, бунты колоний против своих новых повелителей — все это требует жертв, как любая обычная война.

— Пошли прочь! Мне тут не нужны нищие! — рявкнул хозяин.

Один из моряков, с ампутированной почти по самое плечо рукой, сердито огрызнулся:

— Я не чертов нищий! Я служил на старине «Мальборо» под командованием контр-адмирала Родни!

В зале наступила тишина, и Болито заметил, что некоторые юные мичманы глядят на двух инвалидов с выражением чуть ли не ужаса на лице.

— Брось, Тед! Все равно от него ничего не дождешься! — в сердцах воскликнул второй моряк.

— Подай им все, что нужно, — заявил Дансер. — Я заплачу. — Он опустил глаза, чувствуя стыд и ярость.

Болито посмотрел на него, испытывая то же самое. В порыве чувств он ухватил юношу за рукав.

— Хорошо сказано, Мартин. Рад, что мы будем служить вместе.

В этот момент чья-то тень заслонила от них свет коптящей лампы. Оба юноши повернулись. Перед ними стоял однорукий моряк. Выражение его лица было очень серьезным.

— Спасибо, юные джентльмены, — негромко сказал он и взмахнул рукой. — Да пребудет с вами удача. Уверен, что вижу перед собой двух будущих капитанов.

Служанка поставила на боковой стол две дымящихся миски, и моряк заковылял прочь, проговорив, к удовольствию всех собравшихся в зале:

— Кое-кому стоит быть поосторожней сегодня. Это вам урок.

Разговоры в зале смолкли, а грузная туша хозяина устремилась к мичманам. Он подошел к Дансеру.

— Ну-ка гони свои проклятые денежки, да поживее! А потом…

— А потом, хозяин, — холодно сказал Болито, — ты принесешь нам два стакана бренди. — Ричард наблюдал, как хозяин раздувается от ярости, момент был такой, словно вот-вот должна была взорваться девятифунтовая бомба. — Будь я на твоем месте, то попридержал бы язык. Счастье, что мой друг в хорошем настроении сегодня, ведь у его отца поблизости большие владения.

Хозяин нервно сглотнул.

— Бог мой, сэр, уж и пошутить нельзя! Сейчас же принесу бренди. Самый лучший, и, надеюсь, вы позволите мне сделать это за свой счет.

С лицом, выдававшим внезапное беспокойство, хозяин удалился.

— Но мой отец всего лишь торговец чаем в Лондоне! — удивленно произнес Дансер. — Сомневаюсь, что он хоть раз в жизни видел Портсмутский мыс. — Он покачал головой. — Похоже, мне стоит смазать мозги, если я не хочу отстать от тебя, Ричард!

Болито спокойно усмехнулся.

— Зови меня Дик, если не возражаешь.

Пока они потягивали свой бренди, входная дверь отворилась настежь. На пороге стоял лейтенант, с плаща которого стекала вода, а украшенная плюмажем шляпа была мокрой от брызг и дождевых капель.

— Всем мичманам, направляющимся на «Горгону», — рявкнул он, — немедленно собраться у ворот. Снаружи вас ждут моряки, которые перенесут ваши вещи в шлюпку.

Офицер подошел к очагу и залпом осушил чарку бренди, поданную хозяином гостиницы.

— Адский ветер за окном, — сказал он, протягивая руки к огню, — да поможет нам бог.

После небольшой паузы лейтенант спросил:

— Кто из вас старший по выслуге?

Болито заметил, как мичманы обменялись обеспокоенными взглядами; чувство уютного спокойствия уступило место почти что панике.

— Полагаю я, сэр. Ричард Болито, — представился он.

Лейтенант с подозрением посмотрел на него.

— Ладно, — сказал он. — Отведи их к крепостной калитке и доложись старшине шлюпки. Я вскоре буду. — И пока я здесь, — возвысил голос офицер, — каждый маменькин сынок должен подготовиться к отправке, ясно?

Самый младший из мичманов пропищал:

— Мне кажется, я заболел!

Кто-то засмеялся, а лейтенант рявкнул:

— Я кажется, болен, сэр! Говори «сэр», когда обращаешься к старшему по званию, черт побери!

Жена хозяина гостиницы наблюдала, как нестройная кучка мичманов стала поспешно выбираться туда, где ее ждал дождь.

— Не слишком ли вы строги с ними, мистер Хоуп?

— Нам всем пришлось пройти через это, дорогая, — ухмыльнулся лейтенант. — В любом случае, капитан достаточно крут, если говорить по существу. Если я буду нянчиться с молодыми мичманами, под бортовой залп придется подставляться мне!

Выйдя на мокрые булыжники мостовой, Болито разглядел матросов, грузящих черные сундуки в некое подобие тележки. Смуглые, мускулистые парни оставляли впечатление бывалых моряков, и Болито подумал, что капитан не стал бы рисковать, отправляя на берег самых ненадежных из числа команды, где им представился бы шанс дезертировать. За несколько недель, даже дней, ему предстоит многое узнать об этих ребятах. Он не попадет в ту же ловушку, как на прошлом корабле. Теперь ему известно, что доверие — это вещь, за которую надо платить, его не получают даром вместе с мундиром.

— Мы отправляемся немедленно, — бросил он старшему из матросов.