- Мой бумажник, - прошептал Кейд, оглянувшись на Рафа.

Раф содрогнулся от безудержного вожделения в глазах Кейда, и ему пришлось подавить эмоции, переполнявшие его внутри.

Это просто трах, резко напомнил он себе, роясь в бумажнике Кейда и находя презерватив и пакетик смазки. Его пальцы дрожали, натягивая презерватив, и он старался не обращать внимания на всхлипы Кейда, пока втирал смазку в его тело.

Он знал, что должен был подготовить Кейда лучше, но был уже на грани срыва, поэтому приподнялся, прижал свой член к дырочке Кейда и надавил. Кейд подался ему навстречу и снова застонал, когда Раф начал входить в него. Жар и давление на член чуть не погубили его, и когда он, наконец, вошел полностью, то быстро вышел и снова вошел. Кейд хмыкнул, но при следующем толчке двинул бедрами. Раф содрогался, пока тело Кейда втягивало его в себя при каждом движении внутрь и пыталось удержать, когда он выходил. Темп, который он задал, был жестоким, но стоны Кейда подсказали, что мужчина был с ним на одной волне.

Раф опустил взгляд, наблюдая, как член плавно входит в тело Кейда и выходит из него, и ему тут же захотелось, чтобы латексный барьер исчез, чтобы он мог почувствовать каждую клеточку тела Кейда. По телу пробежали мурашки, и подняв взгляд, он увидел, как Кейд смотрит на него через плечо, его глаза светились страстью. Что-то внутри Рафа дрогнуло при виде этого зрелища, но он отогнал его и положил руки на плечи Кейда, заставляя прижаться к полу верхней частью тела. Он схватил оба запястья Кейда, заломил их за спину и держал там одной рукой, в то время как другую положил на бедро Кейда и стал безжалостно вбиваться в него.

Раф понимал, что слишком резок, но полное подчинение Кейда лишило его последних остатков самообладания. Поскольку у Кейда не было возможности опереться, его щека и плечи скользили по твердому полу при каждом резком толчке Рафа, и Раф знал, что должен отпустить руки Кейда. Но он слишком сильно нуждался в этом, и был уже на грани.

Это то, чего хотел Кейд, напомнил он себе. Мужчина был здесь, чтобы получить удовольствие, и только. Дело не в эмоциях. Черт возьми, дело даже не в приятных ощущениях. Дело было в том, чтобы кончать сильно и долго, и ничего больше.

Помня об этом, Раф проигнорировал нелепое желание склониться над Кейдом и насладиться теплом их тел, прижатых друг к другу. Вместо этого он обхватил бедра Кейда свободной рукой и яростно погладил его член. Стоны Кейда усиливались каждый раз, когда Раф подавался бедрами вперед, и через минуту он уже кричал от удовольствия охватившего его оргазма. Ощущение того, как сперма Кейда изливается ему в руку, заставило тело Рафа выгнуться, давление возросло до предела, и он снова и снова кончал в презерватив, пока внутренние мышцы Кейда сжимались вокруг него. Прежде чем он успел остановить себя, с губ сорвалось имя Кейда, а затем он повалился на спину Кейда, все еще держа его за руки.

***

Кейд закрыл глаза, его тело содрогалось каждый раз, когда Раф входил в него. Его руки горели от того, под каким углом Раф держал их так долго, и дополнительный вес тела Рафа не помогал, но он ни за что на свете не собирался двигаться, пока его насытившееся тело продолжало наслаждаться последствиями того, что с ним сделал Раф. Он опустил бедра на пол и был удивлен, когда рука Рафа осталась на нем и продолжила нежно массировать. Теперь их тела соприкасались почти везде, и Кейд просто жалел, что так не могло быть с того момента, как Раф повалил его на пол. Ему было наплевать, что они оказались на полу, а не на кровати, но что-то в этом положении заставило его задуматься, не был ли это способ Рафа максимально отдалить их друг от друга.

У него не было намерения возвращаться в мотель после инцидента в переулке, особенно после признания Рафа, что он только сверху. Но Кейд все равно оказался здесь, хотя причина, по которой это произошло, и то, что это означало, напугали его до смерти. Причина была проста - он быстро стал одержим этим искалеченным мужчиной, умеющим только набрасываться. Вопрос, что это означало, был сложнее. Это означало, что ему придется отказаться от единственного, что всегда защищало его в сексуальных контактах. От контроля.

Еще в подростковом возрасте Кейд знал, что он гей, и его темные наклонности всегда заставляли его отвечать за удовольствие, доставляемое себе и своему партнеру. Даже во время своего первого опыта в четырнадцать лет со старшеклассником, он оказался сверху. У него никогда не было никакого желания подчиняться кому-то другому или позволять кому-то другому решать, найдет ли он свое освобождение и когда именно. Единственный раз, когда он, наконец, отдался, был, когда он был рядовым в армии, и старший сержант, с которым он трахался на стороне большую часть месяца, убедил его попробовать. Этот опыт был болезненным и единственным в его жизни. Какая-то часть его наслаждалась ощущением, что его брали, но сам акт не оправдал ожиданий, и с тех пор у него не было никого, с кем он бы даже подумал об этом.

До Рафа.

Воспоминание об охватившем его вожделении, когда Раф доминировал над ним, на те краткие мгновения в клубе, в их первую встречу, заставило его выйти из машины и постучать в дверь Рафа. Как бы ни было страшно отказываться от многого из того, что, по своей сути, делало его тем, кем он являлся, инстинкт подсказывал, что Раф не причинит ему вреда и что все, что этот человек сделает с ним, в конечном счете, принесет удовольствие, а не боль. И он был прав на сто процентов.

Ощущение того, как Раф удерживает его в неподвижности, не испугало его ни на мгновение - лишь усилило все переполнявшие его ощущения, с тех пор, как он мог только чувствовать. Несмотря на эмоциональную дистанцию, сохраняемую Рафом, в конце концов, мужчина все равно позаботился о нем, и Кейд кончил сильнее, чем когда-либо мог себе представить.

Кейд почувствовал, как Раф пошевелился над ним, и его ноющая задница сжалась, когда он, наконец, отстранился и встал. Его охватило разочарование, когда Раф оставил его на полу и скрылся в ванной. Он надеялся, что, может, тот вернется с полотенцем, чтобы вытереть его, но когда услышал, как включился душ, внутри у него все похолодело, вытеснив тепло, разливавшееся по телу, когда его оргазм пошел на убыль. Он чуть не рассмеялся вслух, когда понял, сколько раз именно он вставал и уходил. Карма, и правда, сука.

Кейд с трудом поднялся на ноги, взял с тумбочки несколько салфеток и, насколько смог, привел себя в порядок. Он натянул джинсы и сел на край кровати, подняв с пола футболку. Он перевел взгляд на свой пистолет, лежащий на столе, и затем его взгляд остановился на открытом ноутбуке. В папке «Исходящие» почтовой программы лежали десятки неотправленных электронных писем, и все они были с одинаковой темой. Барретти. Вот и все - ничего больше. Одного слова достаточно, чтобы люди открыли электронное письмо. Имя Барретти было хорошо известно всему Сиэтлу не только из-за успешной компании Дома и Вина, но и из-за их роли в поимке одного из самых страшных серийных насильников и убийц, которых когда-либо видел Тихоокеанский Северо-запад. Судя по всему, Раф, наконец-то, решился на последний шаг в своем плане.

Кейд услышал, как шум воды в душе прекратился, и понял, что это сигнал для него.

***

Он ебаный трус. Не говоря уже о том, каким бесчувственным мудаком он был, когда оставил Кейда лежать на полу, как мусор. Рафа охватил стыд, пока он натягивал брюки, которые бросил на пол после того, как попытался почистить их перед приходом Кейда. Они все еще были влажными, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы натянуть их на ноги. Это дало ему время собраться с духом и выйти в комнату. Если ему действительно повезет, к этому времени Кейд уже ушел.

Но это было не так. Он сидел на краю кровати и натягивал футболку, обнажая накачанные мышцы спины - той самой, которую Раф отчетливо видел, когда входил и выходил из прекрасного тела Кейда. И он не позволил себе рассмотривать ничего, включая замысловатую татуировку, покрывавшую плечи.