Особенно сильный размах приобрел этот процесс в деревне. К 1921 г. здесь все более явным становится процесс выделения из общей крестьянской массы довольно значительного числа разбогатевших во время войны собственников. В результате покупки помещичьих земель экономические позиции зажиточных слоев крестьянства усилились. Недовольные ограничениями в эксплуатации рабочей силы, которые были результатом завоеваний пролетариата в 1919–1920 гг., боясь потерять вновь приобретенную собственность, зажиточные крестьяне стремились к политической организации. В конце 1920 — начале 1921 г. они стали массами вступать в так называемые аграрные ассоциации, которые объединяли их с крупными земельными собственниками, тесно связанными с финансовым капиталом. В это же время в целях охраны приобретенных ими земель они начали создавать первые «отряды самообороны», в организации которых активное участие принимали крупные аграрии. Действия этих отрядов выходили далеко за рамки «самообороны», и именно они положили начало контрнаступлению реакционных сил в итальянской деревне.

Выдвинув лозунг: «Земля тому, кто ее обрабатывает!», фашисты увлекли за собой массы среднего крестьянства, которые приняли участие в погромах политических, профсоюзных и кооперативных организаций беднейшего крестьянства и батрачества. Именно в деревне в 1921 г. фашистские погромы приобрели наибольший размах, и фашизм этого периода называли даже «аграрным фашизмом». Надо учитывать, что революционное движение в деревне было в значительной мере ослаблено ошибками социалистической партии в крестьянском вопросе.

В городах фашистам противостояли более организованные и сплоченные массы пролетариата. Однако и здесь с начала 1921 г. число нападений фашистов на классовые организации трудящихся возрастает. Всего за первое полугодие 1921 г. фашисты разрушили и разгромили 726 помещений организаций трудящихся (секции социалистической и коммунистической партий, профсоюзы, кооперативы, Народные дома, редакции газет и т. д.)^[63]. Множились фашистские убийства из-за угла, нападения на демонстрации, угрозы, запугивания и т. д.

Фашистское наступление с самого начала имело ярко выраженный антипролетарский и контрреволюционный характер. Вместе с тем оно было направлено и против демократических порядков вообще. Объектами фашистских нападений были не только местные организации социалистической и коммунистической партий, но и местные организации буржуазных партий, республиканские и либеральные организации, в особенности местные организации Народной партии. Фашистский террор чаще всего обрушивался на рядовых членов этих партий, которые были более связаны с массами и не могли оставаться безучастными к борьбе.

Естественно, что подобного рода террористические действия фашистов не могли не вызвать опасений в политических кругах правящей либеральной буржуазии. Это нашло свое выражение и в разногласиях в правящих классах по вопросу об отношении к фашизму. Одни представители буржуазии с помощью фашизма стремились добиться создания открыто реакционного государства, другие видели в фашизме преходящее явление, орудие борьбы против революционного движения. К числу последних принадлежал и премьер-министр Джолитти.

В этих условиях проблема организации антифашистского сопротивления в Италии была исключительно сложной. Организовать вооруженный отпор фашистам было далеко не всегда возможно. Наиболее распространенной формой антифашистского сопротивления в первые месяцы 1921 г. после начала широкого фашистского наступления были забастовки и демонстрации протеста. Одной из первых таких забастовок была всеобщая забастовка рабочих Флоренции 25 января 1921 г., объявленная в знак протеста против разрушения фашистами типографии газеты «Дифеза»^[64]. Наиболее крупные в это время забастовки протеста против фашистского террора произошли в Виченце^[65], Болонье^[66], Верчелли^[67]. Пизе^[68], Мортаре^[69], Ливорно^[70]. В Турине в ответ на поджог фашистами Палаты труда вспыхнула в конце апреля забастовка, в ходе которой рабочие заняли ряд крупных предприятий города. Забастовка была прекращена только после того, как в город были введены армейские части с артиллерией^[71].

Все более частыми становятся факты вооруженного сопротивления фашистам. Одним из наиболее важных эпизодов антифашистского сопротивления стали события во Флоренции. 28 февраля фашисты убили здесь секретаря тосканской секции железнодорожников коммуниста Спартако Лаваньини. В ответ на это профсоюз железнодорожников объявил забастовку, к которой примкнуло огромное большинство пролетариата города. Утром 1 марта во Флоренции началось настоящее восстание. Столкновения между фашистами и рабочими происходили в предместье Сан Фредиано, в Порта дель-Прато, на площади Кавура. На многих улицах выросли баррикады. В город были введены кавалерийские части, броневики и артиллерия^[72]. Вмешательство войск заставило рабочих отступить.

Вооруженные столкновения фашистов и антифашистов становятся вскоре повседневным явлением в Италии. При этом почти всегда фашисты были лучше вооружены, пользовались поддержкой полиции и поэтому часто выходили из этих столкновений победителями.

Большую роль в организации антифашистских забастовок трудящихся играли профсоюзные организации — Всеобщая конфедерация труда, Итальянское профсоюзное объединение, Союз железнодорожников. Однако эти организации ограничивались в основном профсоюзными методами борьбы, главным образом забастовками. В более широком плане антифашистская борьба трудящихся могла быть организована лишь политическими партиями пролетариата — социалистической и коммунистической.

Рядовые социалисты и коммунисты играли большую роль на местах в организации антифашистской борьбы трудящихся. Однако руководители этих партий не выработали общей политической линии в борьбе против фашизма.

Руководство социалистической партии не верило в эффективность вооруженного сопротивления фашизму. «Пусть наши товарищи, — указывалось в его решении от 18 февраля 1921 г., — избегают какой-либо провокации и защищаются методами, присущими социализму и традициям партии. Если они поведут себя таким образом, то фашистские действия будут парализованы всеобщим чувством отвращения, которое стихийно поднимается против них». Фашизму предлагалось противопоставить прежде всего силу профсоюзов. Указывалось также на необходимость более энергичных действий парламентской социалистической группы, которая «должна обязать большинство парламента и правительство принять меры к прекращению беззаконий»^[73]. Тактика руководства ИСП по отношению к фашизму получила название «тактики пассивного сопротивления».

С иных позиций подходила к этому вопросу коммунистическая партия. В коммюнике, опубликованном вскоре после ее образования, указывалось, что руководство партии не проповедует отказа от насилия: «Коммунистическая партия заявляет о своей солидарности с теми трудящимися, которые отвечают всеми средствами на наступление реакции… Лозунг коммунистической партии: ответить приготовлением на приготовление, мобилизацией на мобилизацию, организацией на организацию, дисциплиной на дисциплину, силой на силу, оружием на оружие…»^[74]

Учитывая вооруженный и террористический характер фашистского наступления, надо признать, что позиция КПИ была ближе к задачам эффективного антифашистского сопротивления, чем позиция ИСП. Однако в позиции КПИ были существенные изъяны, которые помешали ей быть до конца последовательной в борьбе против фашизма в этот период. Это относится прежде всего к сектантству молодой коммунистической партии. Главными причинами этого сектантства были недостаточная политическая зрелость итальянского рабочего класса. Мелкобуржуазное окружение, постоянная опасность проникновения его влияния толкали авангард рабочего класса Италии к другой крайности — к отрыву от широких масс, к сектантской непримиримости. Кроме того, сектантство в компартии было как бы естественной реакцией против колеблющейся и половинчатой политики социалистической партии в 1919–1920 гг., которая, как известно, способствовала поражению революционного движения пролетариата в те годы. Поэтому часть рабочего класса искала гарантий против новых неудач в самой жесткой системе правил и формул. В этих условиях был закономерным в известной мере приход к руководству партией Бордиги, который стал выразителем и проводником сектантской линии КПИ.