Учитывая в общем отрицательный для Италии опыт сотрудничества с мировыми фирмами в развитии нефтехимии, итальянская буржуазия поступила иначе, когда на Севере Италии были открыты неожиданно богатые месторождения природного газа. Путем объединения существовавших ранее проектных институтов и строительных организаций, принадлежавших государству, была образована мощная группа ЭНИ, которая получила исключительные права на всей не сданной в концессию территории Италии на разведку, добычу, переработку газа и на строительство соответствующих предприятий, газопроводов и коммуникаций. Во главе ЭНИ встал инженер Энрико Маттеи — член христианско-демократической партии, бывший партизанский руководитель, очень талантливый организатор. Под его руководством и благодаря щедрому государственному финансированию ЭНИ в короткий срок превратилась в одну из ведущих итальянских монополий. Был построен ряд крупнейших предприятий по переработке газа, разработан способ получения из него высококачественного искусственного каучука (патент был приобретен у ЭНИ всеми важнейшими странами мира), создана исключительно разветвленная сеть доставки газа буквально во все уголки страны. ЭНИ довольно широко привлекала иностранный капитал, в том числе английский и американский, но сохраняла за собой господствующие позиции. Предприятия ЭНИ в Порто Маргера (около Венеции), Равенне и в Джела (Сицилия) относятся к заводам, стоящим На высшем мировом техническом уровне.
При создании ЭНИ было много пропагандистских рассуждений на тему о том, что якобы эта государственная монополия вступит в борьбу с частными монополистическими группами и добьется снижения ими отпускных монопольных цен. В первый момент, когда ЭНИ построила свои заводы по производству искусственных удобрений, действительно имело место незначительное снижение цен. Но вскоре между ЭНИ и основным производителем удобрений в то время — монополией «Монтекатини» — было по всем правилам заключено картельное соглашение, и удобрения по-прежнему продавались по ценам, намного превосходящим затраты на их производство.
Если на внутреннем рынке ЭНИ быстро вошла в обычный союз с другими монополиями, то на внешнем рынке, где позиции итальянской буржуазии были очень слабыми в результате проигранной войны, поведение ЭНИ было совершенно иным. Располагая мощным проектно-изыскательским аппаратом, ЭНИ в 1956 г. заключила соглашение с правительством Ирана о предоставлении ЭНИ концессии на разведку нефти и газа, на строительство и эксплуатацию соответствующих предприятий с полным технологическим циклом. Сам по себе этот факт едва ли вызвал бы большое внимание, если бы в соглашении не содержалось положение, произведшее в кругах мировых нефтепромышленников эффект разорвавшейся бомбы: вместо традиционного распределения прибыли от таких концессий в размере 50 % местному правительству и 50 % — концессионеру, ЭНИ предложила Ирану иные условия. Соглашение предусматривало, что 50 % акций, а следовательно и дохода передавались иранскому правительству, а остальные 50 % дохода делились пополам между ЭНИ и опять-таки иранским правительством. Таким образом, вместо традиционной колониальной формулы 50:50 ЭНИ ввела в практику новую, более выгодную для слаборазвитых стран формулу расщепления дохода 75:25. Такой курс открыл перед ЭНИ обширные новые рынки. В короткие сроки, несмотря на ожесточенное сопротивление «семи сестер», аналогичные соглашения были заключены ЭНИ со многими бывшими колониальными странами — в 1970 г. таких соглашений насчитывалось уже более 35. Как правило, благодаря хорошим научным кадрам разведка нефтяных и газовых месторождений, проводимая ЭНИ, проходила успешно, одно за другим вступали в строй и перерабатывающие предприятия ЭНИ. К тому же в Иране, Марокко, Тунисе, исходя из своих конкурентных соображений, ЭНИ организовала также и подготовку национальных кадров, хотя и в небольших масштабах. «Семь сестер» пытались оказывать давление на итальянское правительство, но тем временем у ЭНИ нашлись последователи в лице японских фирм. Гибель Маттеи в октябре 1962 г. в результате катастрофы его личного самолета при очень неясных обстоятельствах не изменила существенно направления деятельности ЭНИ.
Наконец, еще одна быстро развивающаяся отрасль — автомобильная промышленность. В Италии она представлена небольшим государственным предприятием «Альфа-Ромео», небольшой частной фирмой «Ланча» и огромным монополистическим объединением ФИАТ («Итальянский автомобильный завод в Турине»). На долю ФИАТ приходится несколько более 80 % всего производства автомобилей в Италии. Примерно ⅓ продукции ФИАТ идет на экспорт.
Администрация ФИАТ произвела в начале 50-х годов огромные вложения в основной капитал, построила новый автозавод в Турине — «Мирафиори», по размерам и техническому оснащению уступающий в Европе только западногерманскому «Фольксвагену». Конструкторы фирмы создали ряд весьма удачных конструкций микролитражных автомобилей, из которых особенно известны ФИАТ-600, ФИАТ-850 и ФИАТ-124, пользующиеся спросом широкого покупателя Италии, Европы и даже США ввиду относительно низкой цены. О росте производительности заводов ФИАТ можно судить по следующим данным: в 1952 г. на одного рабочего производилось 2,22 автомашины в год, в 1965 г. — 10,24[714]. Наряду с обновлением парка станков и улучшением организации труда в значительной мере имел место и прямой рост эксплуатации рабочих на этих предприятиях. К 1968 г. ФИАТ приобрела акции фирмы «Ланча» и нескольких других мелких автомобильных фирм.
ФИАТ — многоотраслевая монополистическая группировка. Помимо автомобилей, являющихся ее главной продукцией, на заводах ФИАТ, сконцентрированных в основном вокруг Турина, производятся тяжелые судовые дизели, тракторы, самолеты-истребители, разного рода промышленное оборудование и даже медикаменты. Кроме того, в систему ФИАТ входит мощное финансово-кредитное объединение ФИАТ — ИФИ, которое участвует в сотнях формально самостоятельных фирм практически всех отраслей промышленности или владеет их акциями. До появления объединенной «Монтэдисон» финансовая группа ФИАТ не знала конкурентов внутри Италии, а решения ее руководства в значительной мере предопределяли направление финансово-промышленной деятельности итальянского правительства. На нужды ФИАТ, а также ЭНИ и других монополий работают десятки тысяч мелких и мельчайших фирм, для которых монополии являются единственным поставщиком сырья или единственным покупателем их готовой продукции. Тем самым эти карликовые предприниматели оказываются в полной зависимости от гигантов промышленного мира, причем даже без того, чтобы эти последние снизошли до участия в их акционерном капитале.
Благодаря этому весь многообразный конгломерат отраслей и производств, охватываемый в статистике одним термином «металлообработка», смог развиваться в Италии темпами, превышающими средние по всей промышленности.
Еще одна отрасль промышленности, имеющая большой удельный вес и еще большее значение в производственном аппарате страны, развивалась в Италии относительно более высокими темпами. Речь идет о металлургии. До 1953 г. Италия располагала весьма слабой металлургической промышленностью, общей мощностью всего около 3 млн. тонн в год, и к тому же представленной устаревшими в техническом отношении предприятиями. Италия практически не имеет собственной железной руды, поэтому ее стальная промышленность работает в основном на ломе. Это предопределяет большую зависимость Италии от импортных поставок чугуна и лома.
Когда начались переговоры о создании Европейского объединения угля и стали (ЕОУС), для всех его участников было очевидно, что Италия не сможет согласиться на этот договор, если итальянская металлургия не будет поставлена в особые условия. Такие условия она получила: согласно отдельной статье договора о ЕОУС итальянская металлургическая промышленность могла беспрепятственно пользоваться для сбыта всем образованным таким образом малым европейским рынком, тогда как ввоз в Италию продукции металлургической промышленности других стран — членов ЕОУС мог осуществляться только по ценам, фактически назначаемым итальянскими властями. Эта специальная защита металлургии Италии была введена на 10 лет. За это время благодаря большим капиталовложениям в эту отрасль она пополнилась мощными современными заводами и смогла поднять общее производство до 10 млн. тонн стали в 1963 г. и до 16 млн. тонн в 1968 г.
