Несмотря на решительную оппозицию рабочих партий, христианские демократы, используя свое большинство в парламенте, добились ратификации соглашения об американской помощи. По «плану Маршалла» в Италию поставлялись различные товары: сначала преимущественно продукты питания и сырье, а затем, с 1949 г., также и промышленное оборудование. Всего за два года, в течение которых действовало соглашение, по «плану Маршалла» Италия получила от США помощь на сумму около 1,5 млрд, долларов. Средства, вырученные от реализации американских товаров в Италии, составили так называемый фонд в лирах, который использовался на нужды страны под контролем США. За счет этого фонда осуществлялось строительство в Италии стратегических объектов, дорог, мостов, аэродромов, отчасти велись общественные работы по плану восстановления Юга.

Часть фонда, а также поступавшее из США оборудование были предоставлены крупным монополистическим предприятиям и использованы ими в целях модернизации производства.

Оценивая итоги действия «плана Маршалла» в Италии, крупный итальянский исследователь-марксист Б. Манцокки писал, что его непосредственные результаты «в смысле немедленного поднятия экономики были сравнительно малоощутимы, в то время как для целей восстановления производственного оборудования определенных капиталистических групп и, следовательно, для последующего развития экономического положения Италии они были весьма ощутимы»^[634].

Действительно, в годы промышленной реконструкции в сфере экономики создалось весьма напряженное положение: массы мелких и средних предприятий разорялись, реконструкция других предприятий приводила к временному свертыванию производства. Безработица приняла острый хронический характер –2 млн. человек, несмотря на массовую эмиграцию (до 150 тыс. человек в год).

Используя помощь по «плану Маршалла», а также беспощадно эксплуатируя трудящиеся массы, «капитаны индустрии» Италии осуществили в 1949–1950 гг. промышленную реконструкцию. Производство в главных отраслях промышленности достигло в 1950–1951 гг. довоенного уровня^[635], после чего Италия вступила в полосу промышленного подъема^[636].

Однако вследствие «плана Маршалла» возрождение промышленности приняло в Италии совсем иной характер, чем того добивались демократические силы страны. В конечном счете «план Маршалла» пошел «на пользу силам социального консерватизма и в результате затормозил процесс преобразования социально-экономической структуры, начавшийся непосредственно после освобождения и зафиксированный в положениях республиканской конституции…»^[637] «План Маршалла» способствовал тому процессу, который итальянские марксисты назвали капиталистической реставрацией, понимая ее как «восстановление традиционной капиталистической структуры»^[638]. Более того, «план Маршалла» привел к усилению экономического и политического господства крупного монополистического капитала. В 1953 г. почти 90 % прибыли, объявленной всеми промышленными компаниями, приходилось на монополистические объединения.

«План Маршалла» способствовал интенсивному проникновению американского капитала в экономику Италии. И напротив, экономические и торговые отношения Италии с Советским Союзом и другими странами, вступившими на путь социализма, в годы действия «плана Маршалла» и по его условиям почти не развивались.

Наконец, «план Маршалла» логически привел к военно-политическому подчинению Италии американскому империализму^[639]. На эту угрозу своевременно указывала итальянская компартия. В мае 1948 г. пленум ЦК ИКП в резолюции записал, что вовлечение Италии в военный блок, сколачиваемый США, преследует своей целью превратить ее «в стратегическую базу сегодня, а завтра — в поле сражения в войне, которую американский империализм готовит против демократических и социалистических стран Восточной Европы»^[640].

Уже во время переговоров о подписании «плана Маршалла» итальянский посол в США А. Таркиани в переписке с итальянским правительством, ссылаясь на мнение американских дипломатических кругов, настаивал на необходимости вступления Италии в готовившийся военно-политический блок под эгидой США. Поскольку итальянское правительство медлило с решением, опасаясь реакции оппозиции в стране, Таркиани писал в Рим 15 июля 1948 г.: «Итальянское правительство добивается американской поддержки, но взамен предлагает лишь нейтралитет, что не является полноценной монетой»^[641]. Летом 1948 г. во время своего визита в Рим Таркиани вел тайные переговоры в самых различных кругах Италии о предстоящем вступлении Италии в Северо-Атлантический блок. В мемуарах он пишет, что его беседа с Пием XII «развеяла легенду» о том, что папа против вступления Италии в НАТО^[642]. Особенно порадовал его Дж. Сарагат, заявивший, что «в вопросе о внешнеполитической альтернативе Запад — Восток он целиком на стороне Америки», но только пока не может заявить об этом публично^[643].

В декабре 1948 г. К. Сфорца направил Таркиани директиву итальянского правительства: добиться, чтобы Италия была приглашена войти в Северо-Атлантический блок^[644]. 9 марта 1949 г. Таркиани сообщил в Рим, что просьба Италии вскоре будет удовлетворена^[645].

11 марта еще до того, как текст Северо-Атлантического пакта был обнародован, Де Гаспери доложил палате депутатов о присоединении Италии к НАТО, мотивируя этот шаг необходимостью противостоять «угрозе агрессии», якобы исходящей от СССР. Он заверил палату, что Северо-Атлантический блок носит чисто «оборонительный характер» и что территория Италии не будет предоставлена для размещения иностранных баз^[646].

Коммунисты и социалисты решительно выступили в палате против присоединения к НАТО, разоблачив его истинный агрессивный характер. Ненни заявил, что вступление Италии в НАТО «продиктовано вовсе не соображениями обороны, а стремлением создать базу для подготовки войны против России»^[647].

П. Тольятти, разоблачив агрессивный характер пакта и его антисоветскую направленность, отметил, что вступление Италии в НАТО находится в противоречии с той внешнеполитической программой нейтралитета, которую выдвинуло большинство итальянских политических партий накануне парламентских выборов. На этом основании Тольятти правомерно заявил: «Это голосование не будет признано нами, — мы обратимся к итальянскому народу и скажем ему, что он имеет право и должен не признавать его»^[648].

По призыву коммунистов и социалистов в Италии прошли митинги и демонстрации протеста против Северо-Атлантического пакта^[649]. 16 марта, когда в парламенте открылось заключительное заседание по вопросу о НАТО, на всех предприятиях Рима была проведена короткая политическая забастовка. Заключительное заседание парламента перед голосованием длилось без перерыва два дня и две ночи. 170 депутатов оппозиции выступили с разоблачениями антинародной политики правительства.

Коммунисты, понимая, что исход голосования предрешен, тем не менее внесли поправку в правительственную резолюцию, которая предусматривала обязательство не предоставлять территорию Италии под военные иностранные базы. Но эта поправка по требованию Де Гаспери была отклонена большинством. Де Гаспери поставил вопрос об отношении парламента к НАТО как вопрос о доверии правительству. Депутаты — коммунисты и социалисты — проголосовали против вступления Италии в НАТО. Исход парламентской битвы был решен голосами христианско-демократического большинства. 4 апреля 1949 г. министр иностранных дел Италии К. Сфорца подписал в Вашингтоне договор о присоединении Италии к Северо-Атлантическому пакту. Но еще предстояла ратификация этого пакта итальянским парламентом. Коммунисты, социалисты и ВИКТ призвали трудящихся продолжать борьбу. 8 млн. итальянцев поставили свои подписи под обращением к парламенту с протестом против присоединения Италии к НАТО^[650].

В июле 1949 г. парламент приступил к рассмотрению вопроса о ратификации Северо-Атлантического пакта. И снова с парламентской трибуны звучали разоблачительные речи коммунистов и социалистов. П. Тольятти, выступив в палате депутатов 20 июля, назвал Северо-Атлантический блок «антикоминтерновским пактом сегодняшнего дня». В сенате против вступления Италии в НАТО выступили такие видные буржуазные деятели, как Ф. Нитти и А. Лабриола^[651]. Однако христианские демократы, используя свое большинство в парламенте, добились ратификации договора о вступлении Италии в НАТО.