За Народно-демократический фронт было подано 8,1 млн. голосов (31 %)^[608]. Наибольший процент голосов коммунисты и социалисты собрали в промышленных районах Северной Италии. Фронт утвердился таким образом как значительная политическая сила. Однако результаты выборов были далеки от тех надежд, которые возлагали на них трудящиеся социалистической ориентации, надеявшиеся, что они возьмут реванш за май 1947 г. и получат большинство в парламенте. Этого не случилось. Напротив, абсолютное большинство мест в парламенте получили христианские демократы. Де Гаспери сформировал новый кабинет (5-й по счету) из христианских демократов, либералов и республиканцев. Впоследствии в него вошли и социал-демократы. Так называемая коалиция центра стала на долгое время опорой христианских демократов, которые закрепили, таким образом, за собой монополию политической власти, установленную ими в период майского поворота 1947 г.

Укрепив свою власть, христианско-демократическая партия взяла курс на установление клерикального полицейского режима. В феврале 1949 г. Де Гаспери получил аудиенцию у папы. Пий XII одобрил политическую линию Де Гаспери и признал за ХДП руководящую роль в Италии. В июле того же года Священная канцелярия Ватикана опубликовала специальное заявление против коммунизма^[609]. В свою очередь один из правых лидеров ХДП Гонелла заявил на IV съезде своей партии (1952 г.), что клерикализм является неотъемлемой частью итальянского общества^[610].

Деятельность различного рода католических организаций в стране необычайно усилилась. «Гражданские комитеты», созданные в период избирательной кампании, стали по существу постоянно действующими агитационными организациями. Численность главной католической массовой организации, так называемого католического действия, возросла с 1,8 млн. (1948 г.) до 2,5 млн. человек (1953 г.), а число этих организаций, проникших во все уголки Италии, достигло 62 тыс.^[611] Руководимая христианскими демократами Национальная конфедерация крестьян достигла в 1953 г., по данным ее лидеров, 2,3 млн. человек (против 1,2 млн. в 1948 г.)^[612].

Массовый характер приобрела так называемая Христианская ассоциация итальянских трудящихся (АКЛИ). Она носила полу-профсоюзный характер и ставила своей целью «воспитание трудящихся в духе христианства» и их подготовку к профсоюзной деятельности^[613]. Эта организация, как мы увидим, сыграла важную роль в расколе профсоюзного движения.

Церковь активно вмешивалась в народное образование, расширяя частные католические школы, стремилась установить контроль за развитием итальянской культуры. Обычным явлением в эти годы стали публикации списков книг, запрещенных церковью, наконец, Де Гаспери при поддержке Ватикана стремился подавить внутри ХДП оппозицию, во главе которой стояли Гронки и Доссетти^[614].

Группа Дж. Гронки выступала, например, за автономию ХДП от церкви, против антидемократической внутренней и антинациональной внешней политики Де Гаспери^[615]. Гронки выступил также за участие трудящихся масс в управлении государством^[616]. После совещания сторонников Гронки в Пезаро его линия была осуждена правым руководством ХДП, и это осуждение нашло косвенную поддержку в рождественском послании Пия XII. В результате один из видных прогрессивных буржуазных деятелей Италии Дж. Гронки оказался в годы правления Де Гаспери в политической изоляции. Политика Де Гаспери явилась выражением линии центристского крыла христианской демократии.

Рабочий класс в оппозиции

Одной из задач, которую ставили перед собой христианские демократы, являлось подавление рабочего и коммунистического движения в стране. Этой цели предполагалось достичь двумя путями: давлением извне, т. е. с помощью антидемократических законов и террора, и расколом изнутри, с помощью массовых католических организаций и Ватикана. Выстрелы в П. Тольятти, раздавшиеся 14 июля 1948 г. у порога дворца Монтечиторио, вполне вписывались в атмосферу оголтелой антикоммунистической пропаганды, начатой правящими кругами и католической церковью. Как выяснилось на следующий день, на Тольятти покушался молодой сицилиец, бывший студент, католик по убеждению Антонио Палланте.

Весть о совершенном злодеянии быстро облетела страну. И в тот же день 14 июля 1948 г. вся Италия была охвачена стихийной всеобщей стачкой протеста, которая была санкционирована руководством ВИКТ. Компартия и ВИКТ ориентировали трудящихся на мирную политическую забастовку. Тольятти после совершенного на него покушения успел предупредить товарищей: «Будьте спокойны, не теряйте головы!»^[617] 14 июля рабочие и служащие вышли на площади и улицы Рима, Милана, Генуи, Флоренции и других городов. Крестьяне стекались в города, чтобы принять участие в демонстрациях и митингах.

В этой обстановке днем 14 июля собралось экстренное заседание парламента. Де Гаспери в палате депутатов и Шельба в сенате заявили (еще до судебного расследования), что Палланте не был никем подослан и что покушение не носило политического характера. В ответ со скамей левых депутатов раздались возгласы: «Убийцы», «В отставку!»^[618].

Лозунг отставки правительства выдвигался и трудящимися на демонстрациях и митингах. Народное движение приняло широкий размах. В Риме колонны демонстрантов (200 тыс. человек) в течение нескольких часов шли перед зданием клиники, в которой лежал Тольятти. В Турине рабочие заняли заводы ФИАТ. На улицах Неаполя верующие зажигали свечи перед портретами Тольятти с пожеланиями выздоровления. В ряде мест народное движение привело к столкновениям с полицией. Улицы и площади Рима, Генуи, Ливорно, Болоньи, Сиены, Неаполя и других городов обагрились кровью расстрелянных демонстрантов. В эти дни по всей Италии были 20 человек убиты, 600 ранены, 7 тыс. арестованы.

^{Пальмиро Тольятти}

Особенно крупные столкновения с полицией произошли в Генуе, Сиене и Аббадиа Сан Сальваторе. В Генуе уже в 3 часа дня 14 июля вся центральная часть города была заполнена людьми. Город не спал всю ночь. От рук полицейских здесь пали трое рабочих. Правительство попыталось представить дело так, будто в Генуе имело место восстание. Против мэра Генуи — коммуниста Дж. Адамоли — было возбуждено обвинение в «подстрекательстве к вооруженному восстанию». Впоследствии все эти обвинения были опровергнуты.

В горняцкий поселок Аббадиа Сан Сальваторе для подавления демонстрации трудящихся был направлен целый экспедиционный корпус и произведены массовые аресты. Этот поселок, где произошли наиболее кровавые стычки с полицией, реакционная печать попыталась даже изобразить как центр заранее подготовленного восстания. И хотя было очевидно, что компартия и ВИКТ призывали к мирной политической забастовке, Шельба в интервью корреспонденту Юнайтед пресс в Италии заявил о том, что якобы был налицо «генеральный план восстания»^[619].

Только два года спустя на суде, где разбиралось дело 70 обвиняемых граждан из Аббадиа Сан Сальваторе, было доказано, что оружия в городе не было, а коммунисты во время волнений в шахтерском поселке проводили разъяснительную работу среди населения, чтобы его успокоить.

Июльская всеобщая забастовка длилась два дня и охватила 7 млн. человек. 16 июля по призыву ВИКТ она была прекращена. Несмотря на жестокие полицейские расправы, народное движение в эти дни приобрело столь широкий и боевой характер, что оно способствовало преодолению пессимизма и неуверенности, вызванных победой христианских демократов на выборах 18 апреля, и открыло новую полосу битв в защиту демократии.

17 июля «Унита» опубликовала передовую статью, подписанную Л. Лонго, в которой говорилось: «Забастовка окончилась, но борьба продолжается»^[620].