В ноябре совет министров Италии по представлению Большого фашистского совета опубликовал новую серию законов, которые по сути дела исключали евреев из национальной жизни: им запрещалось служить в государственных и в полугосударственных учреждениях, они не подлежали призыву на военную службу и их права на недвижимую собственность существенно ограничивались. Для детей евреев в школах создавались отдельные классы, а браки итальянцев с евреями, так же как и со всеми «неарийцами», запрещались. По официальной статистике, в соответствии с новым законодательством дискриминации подверглись 3500 из 15 тыс. еврейских семей, значившихся в Италии^[268].

Осенью 1938 г. секретарь фашистской партии Стараче и министр культуры Альфьери объявили о начале «культурной мелиорации». Наряду с кампанией против таких «буржуазных пережитков», как рукопожатие, светские рауты, пристрастие молодежи к иностранным модам, она включала в себя запрещение ряда литературных изданий и упразднение Академии деи линчеи — самой старинной академии в Европе.

В рамках мероприятий по «фашизации нации» в октябре 1938 г. была проведена также реформа школьного образования. Основная идея этой реформы — формирование «политического гражданина», преданного фашистской идее с самого раннего возраста. Отныне все итальянские граждане, начиная с четырехлетнего возраста, наряду со школой и даже до нее, обязаны были посещать детские и юношеские фашистские организации. Другим нововведением, скопированным с гитлеровского образца, было включение в школьные программы физического труда для «поднятия общественного сознания юных граждан».

Для государственных служащих вводилась единая униформа и им начали присваивать звания наподобие воинских. Мероприятий по «закалке нации» и «формированию нового человека» не избежали даже иерархи фашистской партии. Распоряжением руководства партии с осени 1938 г. секретари федеральных организаций, собиравшиеся на совещания, обязаны были проходить испытания по спортивной гимнастике: прыжок через коня, плавание и верховая езда (последнее, правда, заменялось ездой на велосипеде). Муссолини лично присутствовал на этих испытаниях, воздавая хвалу достойным и порицая нерадивых.

Юридическое строительство фашистского государства завершилось парламентской реформой 1939 г. Еще в 1933 г. Муссолини заявил, что палата депутатов является анахронизмом и ее вполне мог бы заменить национальный совет корпораций. В 1937 г. комиссия, которой была поручена разработка реформы, доложила, что ее работа близится к концу. Однако только в январе 1939 г. был принят закон, который значительно изменял государственное устройство Италии. Место палаты депутатов теперь заняли Национальный совет фашистской партии и Национальный совет корпораций, становившиеся государственными органами. Вместе с сенатом, члены которого назначались королем, новая палата составляла высший законодательный орган государства. По словам Муссолини, таким образом был преодолен предрассудок, что представительство должно обязательно основываться на выборности. Членами высших законодательных органов становились люди, назначаемые на должности королевским декретом или решением дуче; с потерей партийного или государственного поста они лишались также места в парламенте.

Вскоре после торжественного открытия нового законодательного органа Италия совершила нападение на Албанию. На этот раз фашистское правительство совершенно не заботилось об оправдании своих действий: Муссолини твердо встал на путь захватнических действий, опираясь на союз с Германией. Албанскому королю Зогу был предъявлен неприемлемый ультиматум, и почти одновременно на территории страны стали высаживаться итальянские войска. 8 апреля они заняли Тирану, а 12 — марионеточное «учредительное собрание» провозгласило Виктора Эммануила королем Албании. Аннексия Албании не была простым ответом на захват Гитлером Чехословакии: проект присоединения этой страны давно вынашивался руководителями внешней политики фашистской Италии, и его вдохновителем был Чиано.

Во время встречи Чиано с Риббентропом в мае 1939 г. министр иностранных дел Италии неожиданно получил по телефону указания Муссолини предложить Германии заключение военного союза. Риббентроп взял на себя подготовку проекта договора. 22 мая в Берлине был подписан так называемый Стальной пакт, окончательно оформивший военный союз двух фашистских агрессоров. Обе державы обязывались в случае начала военных действий одной из них немедленно выступить на ее стороне. Впервые в истории дипломатической практики XX в. в договоре не было указаний об оборонительном характере военных действий подписавших его сторон. Откровенно наступательный характер договора был сознательно подчеркнут в тексте. Это было сделано по личному пожеланию Муссолини.

В октябре 1938 г. в беседе с приехавшим в Рим Риббентропом Муссолини следующим образом говорил о том, в чем он видел смысл предполагаемого военного союза. «Когда союз между нами и Германией назреет, нужно будет определить цели. Мы не должны заключать чисто оборонительного союза. В этом нет необходимости, ибо никто не думает нападать на тоталитарные государства. Мы должны заключить союз для того, чтобы изменить географическую карту мира. Для этого необходимо наметить цели и объекты завоевания. Что касается нас, то мы уже знаем, куда мы должны двигаться»^[269].

3. Вторая Мировая война и крах фашистского режима в Италии

^{Г. С. Филатов}

Период итальянского «нейтралитета»

4 февраля 1939 г. Муссолини выступил на заседании Большого фашистского совета с речью, которая должна была определить перспективы внешней политики Италии «на близкие и далекие годы». Эта речь была развернутой программой действий итальянского империализма в надвигавшейся мировой войне, изложенной со всей откровенностью высшему органу фашистского государства. Независимость каждого государства, говорил Муссолини, обусловливается доступами к морю. Италия является пленницей Средиземного моря, и чем более населенной и могущественной она будет становиться, тем невыносимее будет ее положение. Доступ к океанам закрывает ей железная решетка: Корсика, Тунис, Мальта, Кипр, Суэц и Гибралтар.

Первая задача политики Италии, которая, по словам Муссолини, не имеет территориальных претензий в Европе, за исключением Албании, — это сломать железную решетку. После этого у Италии будет только один лозунг — вперед, к океану. К какому океану? К Индийскому, через Судан, Ливию, или к Атлантическому, через Французскую Северную Африку. При любой гипотезе Италии придется столкнуться с Францией и Англией. Именно поэтому, — заключал Муссолини, — союз с Германией, которая прикроет Италию с тыла, «является основополагающей исторической необходимостью»^[270].

Муссолини в то время не потерял полностью способности объективно оценивать обстановку, и ему было ясно, что Италия не готова к выполнению этих обширных завоевательных планов. «Ни одно государство в мире никогда не бывает полностью готовым к войне, если под этим подразумевать математическую уверенность в победе», — философски замечал он, перечисляя мероприятия, которые следовало осуществить в ближайшие годы, для того чтобы завершить подготовку к большой войне. Они сводились к обновлению артиллерийского парка, доведению количества линейных кораблей до восьми, удвоению числа подводных лодок и реализации автаркических планов хотя бы на 50 % — все это должно было занять около трех лет. Таким образом, вступление Италии в войну намечалось приблизительно на 1942 г.

Через несколько дней после заключения «стального пакта» Муссолини сообщил Гитлеру свои соображения относительно начала совместной агрессивной войны. С этой целью был составлен пространный меморандум, врученный Гитлеру 3 июня. Муссолини констатировал, что война между «плутократическими консервативными нациями» и «бедными нациями» неизбежна. Однако для такой войны требуется подготовка, которая займет не менее трех лет.