^{Собрание депутатов Авентинской оппозиции}

После ухода КПИ место на левом фланге Авентинской оппозиции заняла ИСП. Эта партия выступала за свержение правительства Муссолини, но, пытаясь сохранить единство с другими партиями оппозиции, шла на уступки и компромиссы в своих требованиях. Таким образом она отказалась поддержать инициативу КПИ об объявлении 24-часовой национальной забастовки, а присоединилась к призыву ВКТ о 5-минутном перерыве в работе утром 27 июня. Цель своего призыва ВКТ определила следующим образом: «Показать правящим кругам, что пролетариат не желает спекулировать на мертвых, но требует привлечения к ответственности и наказания всех виновных в ужасном политическом преступлении. Это необходимо в интересах восстановления мира в стране»^[159]. К сформулированному в таком виде призыву ВКТ стало возможным присоединение фашистских профсоюзов и Всеобщей конфедерации промышленности^[160]. Эта непрошеная «солидарность» лишала предстоявшую манифестацию какого бы то ни было антифашистского содержания и ВКТ поспешила отмежеваться от нее, призвав своих сторонников к 10-минутному перерыву в работе. Но это не меняло существа дела в том смысле, что речь шла об одной из форм пассивного сопротивления, хотя временная приостановка работы и вылилась в массовую манифестацию протеста подавляющей части пролетариата.

В тот же день, 27 июня, в здании парламента состоялась ассамблея оппозиционных партий, названная «Авентинской ассамблеей». Была единодушно принята декларация о том, что все оппозиционные партии не будут участвовать в работе парламента до тех пор, пока не будет упразднена фашистская милиция и восстановлена законность^[161]. В целом партии Авентинской оппозиции надеялись в это время добиться отставки правительства Муссолини с помощью короля, Ватикана или даже армии, в которой наблюдались довольно сильные оппозиционные фашизму настроения. Таким образом, Авентинская оппозиция избегала далеко идущих требований и не боролась за организацию массовых движений. Это облегчало Муссолини возможности маневра.

Что было делать в сложившейся обстановке? Этот вопрос особенно остро стоял перед коммунистической партией, пережившей своего рода переходный период. Только что, в мае 1924 г., на конференции в Комо группа руководителей партии во главе с Грамши при помощи Коминтерна добилась большинства в Центральном комитете. Однако большинство членов партии, ее низовых организаций продолжало поддерживать прежнего руководителя партии Бордигу, который твердо придерживался принципов «Римских тезисов» 1922 г. Вопрос о положении в Италии широко обсуждался на V конгрессе Коминтерна, происходившем в конце июня — начале июля 1924 г. Бордига на этом конгрессе выдвинул следующее предложение: «Коммунистическая партия должна подчеркнуть ту самостоятельную роль, которая предуказана ей положением вещей в Италии, и выдвинуть следующий лозунг: ликвидация всех видов антифашистской оппозиции и замена их открытым и прямым выступлением коммунистического движения»^[162]. При этом Бордига требовал сосредоточить направление главного удара прежде всего против социалистов^[163]. Однако его предложение было отвергнуто большинством итальянской делегации и Коминтерна. В решении специальной комиссии Коминтерна по итальянскому вопросу указывалось, что задача КПИ «состоит в том, чтобы объединить массы для борьбы против фашизма»^[164]. КПИ, подчеркивалось в этом решении, «не должна в целях сохранения независимости отделяться от широкой массы, ведущей борьбу против фашизма, и потерять таким образом возможность увлечь ее и руководить ею»^[165].

Как выяснилось из последующих публикаций, существовали разные точки зрения по вопросу об участии коммунистов в Авентинской ассамблее^[166]. В конечном счете победили сторонники ухода из этой ассамблеи. Таким образом и в этот момент сближения коммунистов с двумя другими рабочими партиями не произошло. В то же время ИСП и УСП сблизились в Авентинском блоке. Однако идея объединения этих двух партий не получила развития^[167]. ИСП выступала за более активную борьбу против фашизма. В местных объединенных комитетах Авентинской оппозиции социалистические группы, как правило, выражали недовольство пассивностью представителей других партий. В ряде случаев они требовали от руководства своей партии отказа от сотрудничества с буржуазными партиями и возврата к методам классовой борьбы. Все это стимулировало попытки руководства КПИ добиться выхода ИСП из Авентинского блока и соглашения с ней на базе единого пролетарского фронта.

Наиболее показательной в этом отношении была одна из статей Тольятти, где он выдвигал для ИСП дилемму: или с рабочим классом или с буржуазией^[168].

Однако единства действий между КПИ и ИСП не было достигнуто и на этот раз. Правда, в КПИ организационно влилась группа третьеинтернационалистов. 30 июля руководители этой группы обратились к своим сторонникам с соответствующим циркуляром, особо подчеркивая тот факт, что достигнута договоренность об их участии в руководстве партией^[169]. А несколько дней спустя состоялось организационное слияние группы третьеинтернационалистов с КПИ. Приход в КПИ таких авторитетных и опытных социалистических руководителей, как Серрати, Маффи и другие, имел, бесспорно, большое значение. Однако это не могло восполнить и компенсировать отсутствие единства между социалистами и коммунистами.

С другой стороны Авентинского блока сложилась оппозиция в лице очень влиятельной Ассоциации бывших фронтовиков. На съезде этой ассоциации в Ассизи 30 июля было представлено 315 тыс. бывших фронтовиков и инвалидов. Резолюция, принятая на съезде, свидетельствовала об отказе бывших фронтовиков от поддержки, которую они до сих пор оказывали Муссолини^[170].

Хотя ассоциация отмежевалась в то же время и от Авентинского блока, сам факт роста в ней оппозиции к Муссолини еще больше затруднял положение правительства.

Компартия в это время активизировала свою деятельность по организации классовой борьбы пролетариата. Коммунисты были единственной политической партией, решительно поддержавшей забастовку металлистов в октябре 1924 г.^[171] Тогда же, в октябре, заключением нового благоприятного для рабочих соглашения закончилась почти 4-летняя борьба руководимой коммунистами Федерации деревообделочников^[172]. К этому же времени относится и предложение компартии, обращенное к партиям Авентинского блока, объявить себя народным парламентом. Коммунистами выдвигались следующие требования: «Чтобы оппозиция созвала антифашистский парламент, противопоставив его фашистскому парламенту, чтобы она расширила и углубила борьбу против фашизма, чтобы она вовлекла в антифашистскую борьбу трудящиеся массы, чтобы она обратилась к массам с воззванием об активном, а не о пассивном сопротивлении фашизму»^[173]. Ввиду отказа всех партий Авентинского блока принять предложение КПИ о создании антифашистского парламента коммунисты решили вернуться в старый парламент. Руководство Коминтерна считало, однако, более целесообразным в это время сохранить связи с Авентинским блоком^[174].

Воспользовавшись отсутствием решительных действий со стороны Авентинского блока, фашисты перешли в наступление. 3 января 1925 г. Муссолини выступил в парламенте с речью, в которой заявил о том, что борьба между правительством и оппозицией будет разрешена силой^[175]. За словами следуют дела. Объявляется так называемая вторая волна фашизма. Устраиваются погромы демократических организаций и оппозиционных газет. Правительство становится чисто фашистским. Условия для классовой борьбы пролетариата становятся еще более затруднительными. Однако именно в это время рабочий класс провел довольно крупное выступление, которое, начавшись с экономического конфликта, приобрело объективно политический характер.