Внутреннее развитие Италии в 1971 г. довольно противоречиво. Произошла значительная перегруппировка сил среди правых и крайне правых политических групп, организаций и партий.
В январе состоялся очередной съезд либеральной партии Италии. Эта партия, игравшая определенную роль в управлении страной в период центристских коалиций, в которые она входила, уже более десяти лет не допускалась в правительственное большинство.
В течение некоторого времени ее консервативные позиции в сочетании с определенными антифашистскими традициями, хотя бы в основном и формальными, привлекали к ней голоса средней и отчасти мелкой буржуазии. В 1968 г. и позже стал очевидным упадок этой партии, отход от нее тех избирателей, которые полагались на нее как на силу, способную в какой-то мере противостоять демократическим реформам. Стремясь сблизиться с ХДП, в частности рассчитывая на возможную, по мысли правых кругов буржуазии, в перспективе правоцентристскую коалицию, руководство либеральной партии пошло на этом съезде на некоторый сдвиг партии влево, ближе к левоцентристскому большинству в консервативном его понимании. Этот поворот, однако, вызвал в партии значительную напряженность и обострение противоречий.
Несколько недель спустя провели свой первый съезд правые социалисты. В период подготовки съезда и в ходе его стало очевидным, что крайняя линия Ферри, ставшего своего рода символом «партии кризиса и авантюр», не пользуется поддержкой большинства партии и что к руководству партией могла бы прийти более умеренная группа Танасси. Поражение Ферри, провал его надежды на превращение партии в силу, способную конкурировать с ИСП, были достаточно очевидными, но избрание Танасси секретарем партии означало бы его уход из правительства, где он занимал важный пост министра обороны, который едва ли мог бы получить другой социал-демократ. Во избежание осложнений, а возможно и с более далекими целями руководство социал-демократической партии, как она стала называться по решению этого съезда, предпочло оставить всех должностных лиц на прежних постах. Было разъяснено, что такое положение должно сохраниться по меньшей мере до выборов президента республики.
Республиканцы в феврале 1971 г. предприняли маневр, в основном направленный на улавливание голосов неустойчивых и недовольных сторонников левоцентристских коалиций. Ла Мальфа объявил об отозвании представителей республиканской партии из правительства и одновременно о продолжении поддержки этой партией левоцентристского большинства в парламенте. Мотивировался этот шаг, с одной стороны, тем, что правительство Коломбо недостаточно точно выполняло свои обязательства по проведению реформ, а с другой — тем, что, мол, правительство проявляет излишнюю уступчивость по отношению к коммунистам.
В социалистической партии положение существенно не изменилось. В христианско-демократической партии отмечалось дальнейшее углубление противоречий, причем как на политической, так и на личной основе, в связи с предстоявшими в конце года президентскими выборами. Вопрос о создании нового внутрипартийного большинства для руководства партией не решался. В этих условиях левые течения заняли в значительной мере пассивную, выжидательную позицию, тогда как реакционное крыло (включая министра внутренних дел Рестиво) стало развивать все большую активность. Следует отметить, что при этом оно пользовалось определенной поддержкой монополистического капитала, руководители которого смотрели на планы крайне правого крыла ХДП просто как на один из вариантов борьбы против усиления влияния левых сил, возглавляемых, по сути дела, коммунистами.
Правое крыло правительственной коалиции, контролируя через Рестиво и Танасси полицию и карабинеров, создало в стране такое положение, при котором значительно участившиеся вылазки неофашистов, нападения их на активистов левых партий, на помещения и редакции газет этих партий и т. д., а также провокации в отношении самих полицейских оставались в большинстве случаев безнаказанными. Даже в тех случаях, когда зачинщики нападений на народные манифестации или авторы поджогов или взрывов передавались в руки полиции, их почти сразу же отпускали на свободу. В этих условиях компартия и другие левые партии все более настойчиво призывали народные массы к бдительности, обязали своих членов давать решительный отпор нападениям неофашистов, но не поддаваться на провокации, не допускать столкновений манифестантов и забастовщиков с полицией и карабинерами. Была развернута широкая кампания за сохранение и укрепление республиканской законности, за полное соблюдение конституции. Выдвигалось, в частности, требование о судебном преследовании апологии фашизма, которой широко занимались неофашистские ораторы в нарушение конституции и специального закона 1952 г. В тех случаях, когда неофашисты действовали чересчур нагло или неумело, правительство вынуждено было принимать меры. Так оно поступило, например, в отношении группы известных в прошлом фашистов во главе с Боргезе, которые пытались в декабре 1970 г. собрать старых сообщников в целях авантюристического захвата ряда государственных учреждений. Несколько человек было арестовано, но Боргезе предоставили возможность скрыться.
Итальянские правящие круги терпели деятельность неофашистов, а также постоянно пытались провоцировать столкновения полиции с забастовщиками с вполне ясной целью. Официальная пропаганда, которой вторили все правые газеты, утверждала, что в стране происходит столкновение между «двумя крайностями», т. е. между неофашистами и левыми силами, что и является якобы причиной общей напряженности и даже угрожает экономической стабильности Италии. В поддержку этой аргументации использовались даже случаи чисто уголовных преступлений и кровавая борьба внутри мафии. В плане этой пропаганды на мельницу крайне правых сил лили воду те представители левацких «сверхреволюционных» группок, которые, часто, видимо, не без участия полицейских провокаторов, устраивали различные безответственные выходки.
Положение в стране вновь постепенно обострилось, что стало особенно очевидным с назначением на середину июня частичных административных выборов. Предстояло обновить состав областного совета Сицилии, провинциальных советов Рима и Фоджи, коммунальных органов Рима, Генуи и многих других городских и сельских центров, главным образом на Юге страны. То обстоятельство, что большинство тех 7,3 млн. избирателей, которые призывались на этот раз к урнам (около ⅕ избирательного корпуса Италии), приходилось на Юг и Рим, где позиции правых являлись наиболее сильными, давало реакции возможность надеяться на благоприятные для нее результаты. В этом случае возрастали бы шансы на сдвиг политики правительства вправо.
В конце апреля собрался национальный совет ХДП для определения предвыборной тактики этой партии. На нем был намечен однозначно правый курс. Национальный совет ХДП, при полной пассивности левых групп партии, выступил против массовых движений трудящихся и свободы деятельности профсоюзов, против шагов по созданию единого профсоюзного центра, против новых реформ, в частности в области народного образования, за ухудшение только что принятого важного закона о реформе земельной аренды, за проведение референдума с целью отменить право развода и т. д. Этот предвыборный курс, который в случае успеха мог бы стать и постоянной политикой ХДП, привел, естественно, к активизации всех правых сил страны, к оживлению реакционных настроений среди некоторых слоев населения. Так, буквально накануне выборов при голосовании в палате депутатов довольно умеренного законопроекта о реформе жилищного строительства 70 демохристиан тайно проголосовали против него, хотя он был официально поддержан фракцией ХДП. Законопроект был принят только благодаря косвенной поддержке коммунистов, воздержавшихся от голосования. Администрация ряда заводов, в том числе ФИАТ, создала на предприятиях весьма напряженную обстановку, умышленно затягивая до выборов переговоры с профсоюзами.
Компартия и другие левые партии и группировки ответили на поправение курса ХДП еще более усиленной борьбой за проведение наиболее назревших реформ на основе единства действий всех демократов. В этой борьбе участвовали, как и раньше, но с большей активностью довольно разнородные политические силы. При этом были допущены некоторые тактические ошибки, давшие возможность реакционной прессе поднять шум с обвинениями в адрес коммунистов в их мнимом намерении добиться экспроприации всех мелких землевладельцев и особенно владельцев мелких магазинов, мастерских и т. д., которых в Италии насчитывается около 2 млн. Левые партии несколько запоздали с разоблачением этой клеветнической кампании.
