Подобная неустанная идеологическая и психологическая обработка масс, не встречавшая в условиях жестоких полицейских режимов никакого отпора, оказалась весьма эффективной, так как, используя жупел революции и «якобинства», реакционным силам удалось в конечном счете сохранить свое влияние среди низов и впоследствии, в критический для итальянского революционного движения момент, направить их действия в нужном для себя направлении. С годами контрреволюционная пропаганда приобретала все более разнузданный и агрессивный характер еще и потому, что, несмотря на террор и все усилия ретроградных правительств оградить свои владения от влияния французских идей, революционная идеология не только распространялась во всех без исключения итальянских государствах, но и пустила в них достаточно глубокие корни, так что уже к середине 90-х годов стало очевидным фактом, что в Италии родилось в подполье новое политическое движение, носившее демократический и республиканский характер. Несомненно, что немалую роль в развитии этого движения сыграла французская пропаганда в Италии, осуществлявшаяся, в частности, дипломатами и агентами революционной Франции. Однако большинство тайных патриотических групп возникло стихийно, что отражало пробуждение передовых сил итальянского общества и назревавшую необходимость в новых формах и методах политической борьбы. Основная масса участников развивавшегося движения на Севере и в Центре Италии состояла из представителей буржуазной интеллигенции (адвокаты, нотариусы, профессора и преподаватели, ученые, студенты, литераторы, артисты), городской буржуазии различных категорий — от богатых коммерсантов, занимавшихся крупными операциями по сбыту шелка и тканей, банкиров и ювелиров до массы мелких лавочников, мельников, владельцев гостиниц, тратторий, кафе, мясных лавок и мастеров, обладавших небольшим капиталом. В движении участвовали также городские низы, в основном ремесленники (портные, сапожники, кузнецы, жестянщики, чулочники, стекольщики), и небольшое число рабочих^[24]. Значительную категорию среди сторонников патриотического движения составляли служащие (землемеры, таможенные чиновники, письмоводители и др.) и военные (офицеры и унтер-офицеры). В Неаполитанском королевстве, где буржуазия была развита слабее, чем в других итальянских государствах, а произвол королевского двора оттолкнул в оппозицию многих умеренно настроенных представителей привилегированных сословий, важную роль в республиканском движении стали играть передовые слои дворянства и дворянской интеллигенции. Наконец, во всех районах Италии в рядах республиканцев заняли место представители духовенства — образованные монахи многих монастырей и религиозных орденов, приходские священники, а в отдельных случаях даже епископы и архиереи^[25].

Таким образом, итальянское республиканско-демократическое движение вобрало в себя людей самых разнообразных занятий и стоявших на разных ступенях общественной лестницы. Но, несмотря на пестрый социальный состав этого движения, его приверженцев объединяла верность буржуазно-демократическим идеалам, провозглашенным Французской революцией, которые были созвучны их интересам и устремлениям, и убеждение в необходимости глубоких политических преобразований обветшавших феодально-абсолютистских режимов. Свержение монархии во Франции и победа якобинцев содействовали тому, что от революционной пропаганды (устной и с помощью печатных изданий), являвшейся первоначально основной формой деятельности итальянских патриотов, некоторые группы переходят к попыткам свержения реакционных монархических режимов с целью установления республики. Дальше всего в этом отношении пошли патриоты в Сардинском королевстве, где движение приняло особенно значительные размеры — как из-за большей близости к Франции и энергичных действий Тилли, французского посла в соседней Генуе, так и из-за возраставшей внутренней неустойчивости государства.

По-видимому, первая большая группа радикального направления возникла в Савойе, в Шамбери. В марте 1791 г. русский поверенный в делах в Турине доносил, что в Шамбери существует общество, насчитывающее до 400 человек, «по большей части из адвокатов и стряпчих», связанное с Якобинским клубом в Париже, о чем свидетельствовала переписка, найденная у арестованного в Женеве некоего аббата Жака Франсе, признанного автором распространявшихся в Савойе пропагандистских изданий^[26].

В Пьемонте возникла разветвленная сеть революционных организаций. Помимо двух республиканских клубов в Турине, тайные республиканские группы возникли в 1793 г. во многих провинциальных городах и селениях: в Бьелле (во главе с офицером Дж. Дестефанисом), Альбе (где их возглавил купец И. Бонафус), в Асти, Верчелли, Новаре, Салуццо, Буске, Ковалье, Дронеро. Провинциальные и туринские общества были связаны между собой. Ближайшей целью пьемонтские революционеры ставили свержение монархии, арест, а в случае необходимости и казнь короля и принцев и провозглашение республики в Пьемонте. Незадолго до намеченного выступления властям удалось раскрыть заговор. В мае — июне 1794 г. десятки человек были арестованы, большинство их приговорено к тюремному заключению, трое республиканцев повешены.

Важной особенностью заговора в Пьемонте в 1793–1794 гг., выделяющего его среди республиканского движения в других итальянских государствах, явилась попытка установить связь с крестьянством и привлечь его к подготовлявшимся революционным выступлениям. Одного из повешенных патриотов — Дестефаниса — приговорили к казни за то, что он «в Бьелльской провинции подговаривал мужиков к возмущению». Среди арестованных в разных районах Пьемонта, сообщал русский дипломат из Турина, многие были обвинены «в подкуплении в разных местах мужиков, чтобы с помощью оных произвести в действие свои злоумышления»^[27] (т. е. свержение правительства и короля). В частности, в Соперга негоциант Жюно пытался завербовать через одного крестьянина (затем выдавшего его) жителей окрестных деревень^[28].

В Папском государстве свидетельством зарождения подпольного революционного движения стали аресты по обвинению в якобинской деятельности, которые имели место в 1792 и 1794 гг. в Риме и Болонье. В заговоре 1792 г. в Болонье участвовали городские низы. Состоявшиеся в 1794–1795 гг. суды над республиканцами и демократами, членами различных радикальных клубов в Ломбардии, Венецианской и Генуэзской республиках, также отражали факт формирования здесь революционного направления среди буржуазных кругов, студенчества и части дворянства.

В Неаполитанском королевстве к 1793–1794 гг. республиканское движение пустило ростки не только в столице, но даже в отдаленных сельских районах. В Неаполе и ряде других городов Юга, где было широко распространено масонство, становление республиканского движения приняло специфическую форму. Оно происходило первоначально путем преобразования в революционные общества тех масонских лож, в которых преобладали радикально настроенные сторонники просветительных идей.

У истоков революционного движения здесь стояла образованная молодежь, студенты, ученые, юристы, писатели, ставшие убежденными и пылкими поборниками республиканских идеалов свободы и равенства. Несколько клубов, возникших в Неаполе, объединяли лучших представителей интеллектуальных кругов столицы и ряда провинций: Франческо Конфорти, Ф. С. Сальфи, Этторе Карафа, Иньяцио Чиайя, А. Джордано, М. Гальди, Э. Де Део и многих других. Выдающуюся роль в пропаганде революционных идей и в организационном сплочении их поборников вскоре стал играть преподаватель химии Карло Лауберг, вокруг которого группировалось столичное студенчество. Будучи частым гостем в доме французского посла в Неаполе Мако, где он имел возможность читать французские газеты, Лауберг тотчас же передавал полученные им свежие новости о событиях во Франции друзьям и студентам, с которыми он обсуждал волновавшие молодежь политические и философские проблемы. В августе 1793 г. Лауберг объединил несколько политических клубов Неаполя в центральный клуб под названием «Патриотическое общество», признававшее необходимость революции с целью свержения монархии, утверждения демократической республики, свободы и равенства. Осенью того же года Лауберг перевел на итальянский язык якобинскую конституцию 1793 г. и «Декларацию прав человека и гражданина», которые были напечатаны в виде отдельной брошюры в количестве 2 тыс. экземпляров и стали распространяться как в самом Неаполе, так и в провинциях; один экземпляр якобинской хартии был подброшен даже на стол королевы.