Конечная цель человеческого бытия — смерть. Но человечество этого не в состоянии понять, так как ослеплено размышлениями о загробной жизни или надеждами на возможные общественные преобразования. В стихотворении «Палинодия» поэт резко и саркастично высмеивает новый век и его идеологов, подчеркивая, что общественный прогресс сводится лишь к материальному прогрессу. Никого не заботит прогресс нравственный. Пессимистическая философия Леопарди часто вступает в противоречие с его творчеством. Лучшие стихотворения поэта полны любви и сострадания к человеку, в них звучит протест против горестной судьбы человечества.

По словам Франческо де Санктиса, «Леопарди внушает чувства, противоположные своим намерениям: он не верит в прогресс, но заставляет тебя страстно его желать; он не верит в свободу — и заставляет любить ее; славу, добродетель, любовь называет он пустой иллюзией — и при этом возбуждает в твоей груди неуемную к ним тягу».

* * *

С карбонарским движением был связан и основоположник итальянского романтизма в живописи Франческо Гайец (1791–1882).

В 1818 г. в Милане Гайец сблизился с Пеллико и Мандзони и вскоре стал главой итальянских художников-романтиков, выступивших против официального академического классицизма. Национально-освободительные идеи нашли отражение в его исторических полотнах. Одна из лучших картин Гайеца — «Беглецы из Парги», изображающая эпизод греческого восстания 1819 г., послужившего сюжетом и для упоминавшейся уже одноименной поэмы Д. Берше. Другая картина художника — «Граф Карманьола» — по теме близка одноименной романтической трагедии А. Мандзони^[820]. Вот что пишет о ней Стендаль (в «Салоне 1824 года»): «В Италии только и говорят, что о картине этого молодого венецианца, выставленной в Милане и изображающей графа Карманьолу, идущего на смерть и прощающегося с женой и дочерьми…»^[821] К значительным достижениям Гайеца относятся и его небольшие картины, полные непосредственного, живого чувства (например, «Прощание Ромео и Джульетты»), а также его поздние реалистические портреты (А. Мандзони, М. Д’Адзельо, Д. Россини и др.).

* * *

Патриотизм остается синонимом романтического направления в итальянском искусстве и на втором этапе движения Рисорджименто. Романтизм этого периода приобретает все более демократические черты. Самый пристальный интерес у писателей, поэтов, музыкантов и художников вызывает историческая тема, в произведениях раскрывается роль народа как основного носителя героического начала.

В литературе этого времени основными жанрами становятся исторический роман, продолжающий традиции Мандзони, и историческая драма.

Литературу 30-х годов представляют два писателя-республиканца, принявшие деятельное участие в движении Рисорджименто, — Франческо Доменико Гуеррацци (1804–1873) и Джан-Баттиста Никколини (1782–1861), творчество которых складывалось под влиянием Мадзини.

Гуеррацци был связан с карбонариями Ливорно. Он сотрудничал, как и Никколини, в журнале «Антолоджа», а с 1828 г. сам основал в Ливорно журнал «Индикаторе ливорнезе», запрещенный властями в 1829 г. Гуеррацци — автор горячо встреченного итальянцами историко-патриотического романа «Осада Флоренции» (1836). В нем он гневно заклеймил тиранию и прославил мужество республиканцев Флоренции.

Никколини был одним из создателей исторической трагедии Рисорджименто. Его патриотическая трагедия «Джованни да Прочида» (о сицилийском восстании 1282 г.) с огромным успехом шла в январе 1830 г. во Флоренции. Лучшая трагедия Никколини — «Арнольд Брешианский» — долгое время была запрещена к постановке. Герой пьесы — мужественный народный трибун, погибающий в борьбе с императором и папой. Важное место отведено в пьесе народу, представляемому хором. «Арнольд Брешианский» проникнут героическим пафосом и романтической устремленностью к подвигу. Отпечатанные в 1843 г. в Марселе экземпляры «Арнольда Брешианского» попали вскоре в Италию и тайно распространялись среди патриотов-республиканцев, для которых произведение Никколини стало настольной книгой. На сцене трагедия была поставлена лишь в 1860 г.

В 30–40-е годы в итальянской литературе появляется романтическая сатира, которую представляют два поэта — Джузеппе Белли (1791–1863) и Джузеппе Джусти (1809–1850).

Белли — певец римского простонародья, которому он воздвигнул «монумент» из 2300 сонетов (1830–1849). Поэзия Белли дышит ненавистью к католическому духовенству: в его «Римских сонетах» проходит целая вереница духовных лиц, не исключен даже сам папа римский — Григорий XVI. Антиклерикальные сонеты Белли запрещено было печатать, но они широко распространялись в списках (поэт писал на римском диалекте).

Мастером политической сатиры был Джусти, писавший на тосканском диалекте. В своих язвительных и гротесковых «шутках», виртуозно используя народные поговорки и каламбуры, поэт высмеивает «либеральных арлекинов» и увертливых «флюгеров», преуспевающих дельцов и выскочек из вчерашних жуликов, трусливых обывателей, вырождающееся дворянство, бичует низкое раболепство пособников тирании, внутренних врагов единства Италии, обличает завоевателей-иноземцев и их папских прислужников.

В ногу с ширившимся движением Рисорджименто 40–50-х годов шагает гвардия поэтов-гарибальдийцев: Алессандро Поэрио (1802–1848), Гоффредо Мамели (1827–1849), Алеардо Алеарди (1812–1878), Луиджи Меркантини (1821–1872). Поэзия гарибальдийцев отличалась несколько напыщенной декламационностью, но привлекала искренностью и эмоциональностью, романтически приподнятым выражением героизма народных масс, пламенной верой в светлое будущее Италии.

В дни революции 1848 г. звучали патриотические гимны, созданные Поэрио (павшим в битве с австрийцами в 1848 г.) и Мамели (погибшим при обороне Римской республики в 1849 г.).

Участниками похода «тысячи» Гарибальди в 1860 г. были Алеарди (автор поэмы «Семеро солдат»), Меркантини, создавший балладу «Жница из Сапри», явившуюся взволнованным поэтическим откликом на гибель отряда патриотов Карло Пизакане, воинственный «Гимн Гарибальди»^[822], патриотические стихотворения «Мать-венецианка», «Невеста моряка с Палестро» и др., и Ипполито Ньево (1831–1861).

Падуанец Ньево 17-летним юношей убежал из дома и принял участие в борьбе с австрийцами во время революции 1848 г. Позднее он вступил в общество «Молодая Италия». В 1855 г. появились его первые произведения — книга стихов и роман «Ангел доброты» (о Венеции XVIII в.). В последующие годы Ньево писал патриотические стихи и «Крестьянские новеллы» — за одну из них, в которой сатирически изображена австрийская жандармерия, поэту пришлось предстать перед австрийским судом. В 1859 г., во время войны с австрийцами, Ньево оказался в числе альпийских стрелков Гарибальди. В 1860 г. в Милане вышла книга стихов «Любовь гарибальдийцев», явившаяся поэтическим откликом на участие поэта в походе «тысячи» Гарибальди (после взятия Палермо Ньево получил чин полковника и был назначен вице-интендантом корпуса Гарибальди). Патриотические мотивы звучат и в драмах Ньево «Спартак» и «Капуанцы». Одним из самых выдающихся произведений итальянской литературы эпохи Рисорджименто стал его роман «Исповедь итальянца» («Исповедь восьмидесятилетнего») (1857–1858), запечатлевший хронику общественной жизни Италии от 70-х годов XVIII в. до середины XIX в. и поведавший об истории трех поколений итальянских патриотов. Романтические тенденции сочетаются в «Исповеди итальянца» с реалистически правдивым изображением исторических событий и социального быта Италии того времени. Особое внимание в романе уделено народным массам, в частности, крестьянству.

Проблема социального неравенства, нищета и бесправие крестьянских масс нашли также отражение в литературно-критических и политических статьях Ньево: «Исследование о поэзии народной и гражданской, особенно в Италии», «Венеция и независимость Италии», «Фрагмент о национальной революции».