Итальянские романтики (как и их единомышленники в других странах) уделяли большое внимание проблемам национальной самобытности литературы и искусства. Выражая общий взгляд сторонников «Кончильяторе» на национальное искусство, Пеллико в статье «Театр Мари Жозефа Шенье» писал, что национальным является лишь то произведение, которое Проникнуто любовью к родине и служит ее благу. Впервые в Италии эту точку зрения выдвинул и отстаивал в многочисленных критических статьях Д. Берше. Он подчеркивал, что литература должна обращаться ко всей нации, а не к замкнутым кружкам «избранных» и отбирать из истории то, что может быть близко, понятно и поучительно для большинства современников-итальянцев. Берше, Висконти и особенно Мандзони высказывали мысль о том, что цель писателя — в отражении и осмыслении судьбы своего народа, умении верно уловить в действительности и выдвинуть в литературе важнейшие проблемы народной жизни.

1830-е годы знаменуют начало второго периода в развитии итальянского романтизма. В области эстетики заслуживают внимания в это время работы вождя итальянского национально-освободительного движения Джузеппе Мадзини и находившегося под его влиянием известного драматурга Д. Никколини.

Литература была лишь одной из многих сторон политической деятельности Мадзини, стороной яркой, интересной, но второстепенной. Мадзини хотел видеть литературу и искусство основанными на «высшем коллективном принципе всеобщей правды», которая должна быть выражена писателем через его идеал. Эту «всеобщую правду» Мадзини рассматривал в трех аспектах: как правду историческую (факты, реальность), моральную (идейный смысл) и абсолютную (отвлеченная философская идея), которая ведет к богу. Правду моральную, а тем более правду абсолютную он ставил выше реальной правды фактов. «Истинно европейский писатель, — утверждал Мадзини, — должен быть философом с лирой поэта в руках». Центральными образами его произведений должны стать идеальные герои, которые могли бы служить для современников примером мужества и верности революционному идеалу.

Крупнейший историк итальянской литературы Франческо де Санктис писал, что Мадзини всегда чувствовал себя оратором, педагогом; на новом этапе национально-освободительного движения Мадзини поддержал и развил идеи «Кончильяторе» и А. Мандзони об общественно-политической роли литературы и искусства. Но Мадзини по существу выступил против основного положения теоретической программы своих предшественников о необходимости правдивого отражения действительности, противопоставив ему идеалистическую теорию о правде как выражении идеала автора и герое — символе его идей.

Под глубоким влиянием эстетики «Кончильяторе» и Мандзони, с одной стороны, и эстетики Мадзини — с другой, и шло развитие итальянской культуры и искусства вплоть до 70-х годов XIX в.

Одним из основных отличий итальянского искусства было соответствие его развития основным историческим этапам национально-освободительного движения.

* * *

В годы революционного брожения, вызванного в Италии Великой Французской революцией 1789 г., эру итальянского искусства Рисорджименто открыли представления «трагедий свободы» Витторио Альфьери (1749–1803)^[815]. Их мужественный пафос, огонь политической страсти, взволнованная проповедь свободы зажигали сердца итальянских патриотов-республиканцев 90-х годов.

22 сентября 1796 г. в честь празднования пятилетия Французской республики в Милане была поставлена одна из лучших трагедий Альфьери — «Виргиния». Зрители, наэлектризованные политическим накалом спектакля, в перерывах между актами давали выход чувствам, танцуя в партере «Карманьолу».

Трагедии Альфьери стали знаменем рождавшихся итальянских республик, воздействовали на создание национального характера итальянцев, пробудив в них, по выражению Стендаля, «жажду стать нацией». Они отвечали чувству беспокойства за судьбы родины каждого нового поколения итальянских патриотов, черпавших в созданиях поэта силы для самоотверженной борьбы.

«Совестью Италии» называли современники поэта У го Фосколо (1778–1827). В его творчестве пламенный патриотизм и героический пафос, выраженные в духе революционного классицизма, в ряде произведений облекаются в новые поэтические формы, пролагая дорогу романтической литературе.

Свой первый поэтический сборник «Оды» (1795) он посвящает Альфьери. В том же году 17-летний Фосколо за свободомыслие подвергается допросу инквизиторов и попадает в тюрьму. Выйдя на свободу, молодой поэт в 1796 г. в числе других итальянских патриотов восторженно встречает французскую республиканскую армию во главе с Бонапартом. 4 января 1797 г. в венецианском театре Сан-Анджело с огромным успехом идет его первая республиканская трагедия «Тиест», повторенная затем 30 раз подряд.

^{Витторио Альфьери}

Фосколо живет интересами родины — и как поэт, и как гражданин. В апреле 1797 г. он записывается добровольцем в армию Циспаданской республики и в том же году пишет две патриотические оды: «Бонапарт-освободитель» и «К новым республиканцам». Внесенный австрийцами в проскрипционные списки, Фосколо бежит из Венеции в Милан. Он произносит в демократических клубах Милана яркие патриотические речи, сотрудничает в газете «Мониторе итальяно», выступая в своих статьях против поборов и притеснений французской армии, и требует вооружения граждан, чтобы отстоять свободу.

Ярким документом эпохи явился роман Фосколо «Последние письма Якопо Ортиса» (1802). Роман проникнут всеми печалями и радостями великой освободительной борьбы; он выражает отчаяние героя-патриота, увидевшего в наполеоновском режиме крушение надежд на освобождение Италии, и готовность отдать жизнь за свою угнетенную родину. Книгой зачитывалась вся молодежь Италии. Ее любил поэт Д. Леопарди, а Мадзини знал роман чуть ли не наизусть. Эпиграфом к журналу «Молодая Италия» (1832) он выбрал слова из романа Фосколо^[816].

Мечту о свободной Италии поэт выразил в замечательной поэме «Гробницы» (1807), воспевавшей героев прошлого. Эта поэма Фосколо вдохновляла итальянских патриотов нескольких поколений на борьбу за освобождение родины. В 1811 г. Фосколо поставил в Милане трагедию «Аякс», обличавшую деспотизм Наполеона, и цензура запретила ее.

Отказавшись принести присягу австрийцам после Венского конгресса 1815 г., Фосколо вынужден покинуть Италию. Но и на чужбине поэт-карбонарий продолжает свою деятельность. Среди его литературных исследований выделяется знаменитый комментарий к «Божественной комедии» Данте, в котором Фосколо видел провозвестника объединения Италии.

Среди юношей, увлеченных романом Фосколо «Последние письма Якопо Ортиса», был и гениальный музыкант Никколо Паганини (1782–1840). В его мятежном искусстве воплотился дух борьбы итальянского народа, смелый протест против подавления и принижения человеческой личности. Паганини был дружен с Фосколо и другими видными деятелями национально-освободительного движения, которые находились под постоянным надзором австрийской тайной полиции. Наблюдение установили и за Паганини. В 1812 г., после концертов в Ферраре, полиция выдворила музыканта из города. В 1818 г. губернатор Турина запретил концерты Паганини в городе. А для агентов Ватикана бесспорным доказательством безбожия и карбонарства музыканта был репертуар его концертов: почти постоянно исполняемые Паганини вариации «Карманьола», «Ведьма», вариации на темы из патриотических опер Россини «Танкред» и «Моисей».

В рядах революционеров-карбонариев оказались многие выдающиеся итальянские писатели и поэты. Среди них — С. Пеллико, Д. Берше, П. Джанноне, поэт-импровизатор Г. Россетти. Все они приняли деятельное участие в карбонарской революции 1820–1821 гг.

Сильвио Пеллико (1789–1854) был автором первой романтической трагедии Рисорджименто — «Франческа да Римини». Ее представление состоялось 18 августа 1815 г. в Королевском театре Милана и прозвучало вызовом ненавистным австрийцам. Сердцу итальянца были близки в этой трагедии и дантовский сюжет (произведения Данте находились под запретом), и призыв к свободе и независимости страны, вложенный поэтом в уста своего героя Паоло.