После многочисленных неудач в Итальянских войнах, не будучи более в состоянии активно участвовать в международной политической жизни, папы стали уделять основное внимание церковным делам, тем более что быстрые успехи Реформации нанесли авторитету католической церкви немалый ущерб.

Реформационные учения не получили в Италии такого распространения, как в других странах Европы, но все же имели немало последователей. Основными центрами реформационных идей были Венеция, Пьемонт, Тоскана, Феррара, Болонья и Неаполь. Идеи реформы церкви в духе умеренных требований Эразма Роттердамского находили отклик в среде гуманистически образованной аристократии. Так, далекий от каких-либо мыслей о насильственных действиях кружок Хуана Вальдеса, в который входили поэтесса Виттория Колонна, знатная аристократка Джулия Гонзага и многие другие, представлял себе реформу церкви как постепенное ее обновление путем просвещения, убеждения, примера.

Настроение аристократии мало волновало пап. Но они всерьез забеспокоились, когда среди буржуазии стали распространяться более радикальные взгляды Цвингли и других реформаторов, когда итальянцы стали все чаще симпатизировать идеям антритринитаризма, когда среди крестьян отсталых горных районов Севера и Юга Италии возродилось учение вальденсов, а среди ремесленников обнаруживалось все больше приверженцев анабаптизма.

Орудием католической реакции стали в первую очередь новые религиозные ордена: театинцы, капуцины, барнабиты и в первую очередь иезуиты. В Риме была восстановлена инквизиция по испанскому образцу. Другим действенным орудием контрреформации стали решения Тридентского собора (1545–1563), укрепившие поколебленный авторитет пап и покончившие с наиболее вопиющими злоупотреблениями духовенства. Наконец, чтобы полностью подчинить своему контролю духовную жизнь общества, папы издали в 1559 г. индекс запрещенных книг; впредь любой книге, издаваемой в Италии, предстояло предварительно пройти через руки цензора-инквизитора. Многие книги выдающихся писателей и мыслителей (Боккаччо, Макиавелли, Эразма Роттердамского и др.) подверглись запрету или сокращению.

Беспощадная деятельность таких пап, как Павел IV (1555–1559), Пий IV и Пий V, увенчалась успехом. В первую очередь пострадали приверженцы Реформации. Кто не сумел спастись бегством, должен был отречься от своих взглядов или же кончал жизнь на костре. Но папы не ограничивались преследованием протестантов. Религиозная реакция распространилась и на гражданскую жизнь. С угрозой стать жертвой инквизиции столкнулся каждый, чей образ мыслей и действия казались опасными не только церкви, но и властям. Католическая реакция стала союзницей политической реакции. Этим в значительной мере и объясняются успехи контрреформации в Италии.

В крупных централизованных европейских государствах папы столкнулись с противодействием государей, в Италии же мелкие правители усмотрели в католической реакции удобное орудие борьбы как с политическими, так и с классовыми врагами. Так, при прямом содействии Козимо I в 1567 г. был сожжен за ересь Пьетро Карнесекки. Вице-король Неаполя послал своих солдат против вальденсов Калабрии. Нельзя забыть и того, что Венеция выдала папской инквизиции наиболее крупного мыслителя своего времени, борца за прогресс в науке Джордано Бруно.

Но в целом Венеция благодаря своей политической самостоятельности оказалась единственным итальянским государством, осмеливавшимся противиться папскому диктату. Об этом свидетельствует конфликт в 1605–1607 гг.

В ответ на решение венецианского правительства ограничить церковное землевладение и на арест двух духовных лиц папа Павел V наложил на Венецию интердикт. Власти не посчитались с этим, а орден иезуитов, верный сторонник папы, был изгнан из Венеции, где с пламенными речами выступал Фра Паоло Сарпи, открыто обличавший и пап, и католическую церковь. Не случайно протестанты называли его "маленьким Лютером Италии". Конфликт кончился явным поражением Рима, вынужденного снять интердикт и ничего не добившегося, что лишний раз свидетельствует о способности Венеции вести самостоятельную политику.

Костры инквизиции пылали во всей Италии. В их огне погибали лучшие умы того времени: Пьетро Карнесекки, Аонио Палеарио, Джордано Бруно и многие другие. 27 лет томился в тюрьме великий утопист и революционер Томмазо Кампанелла. Преследованиям инквизиции подвергся выдающий ученый Галилео Галилей. А сколько безвестных героев стали жертвой католической реакции! Так политика римских пап помогла утверждению феодальной реакции во всех областях общественно-политической жизни страны.

* * *

Итак, упадок и феодальная реакция сменили блестящий период Возрождения в истории Италии. Это произошло не случайно, а как неизбежный результат целого ряда крайне неблагоприятных внутренних и внешних факторов (как экономических, так и политических), первые признаки которых начали проявляться уже во второй половине XV в. При специфическом характере развития Италии (отсутствие единого внутреннего рынка и неравномерность экономического развития, спорадический характер раннекапиталистических отношений, политическая раздробленность и т. д.) они неизбежно должны были оказать пагубное влияние на всю дальнейшую судьбу страны.

Вместе с тем рассматриваемое время отнюдь не является периодом сплошного упадка, а отличается крайне противоречивыми тенденциями. В XVI в. ослабление экономики, упадок политической жизни и усиление реакции еще не доминируют. Признаки упадка сочетаются с дальнейшим развитием экономики, ожесточенной борьбой с реакцией во всех сферах общественно-политической и идеологической жизни. Жизненные силы Италии далеко еще не были исчерпаны. Успехи, достигнутые в XVI в., особенно во второй его половине, не подлежат сомнению. Полный упадок наступил лишь в XVII в.

В XVII в. Италия еще поражала Европу богатством, красотой своих городов, роскошью дворцов, обилием памятников искусства. У итальянцев учились, итальянцам подражали. Но все то, что вызывало восхищение многочисленных путешественников, было лишь отблеском прежнего величия, творением гения ушедших поколений. Из некогда передовой страны Европы Италия превратилась в страну отсталую, бессильную соперничать с быстро развивающимися Нидерландами или Англией.

Эпоха феодальной реакции оставила тяжелое наследие. Много крови было пролито ради его преодоления. И еще сегодня итальянский народ ведет тяжелую борьбу за уничтожение последних следов эпохи феодальной реакции.

12. Италия в XVIII в.

^{А. Д. Ролова}

Сложной и противоречивой была история Италии в XVIII столетии. Это период наиболее глубокого упадка страны и в то же время начала нового подъема. Разлагаются господствующие феодальные отношения, и вновь зарождаются капиталистические, приходит в упадок феодальная аристократия, и буржуазия начинает набирать новые силы. Рутина и оцепенение в культурной жизни сочетаются с подъемом прогрессивного просветительского движения.

Не удивительно, что споры вокруг оценки XVIII века не умолкают по сей день. Довоенная итальянская буржуазная историография видела в XVIII веке лишь предвосхищение национального единства и политической свободы. Основной упор делался на изучение политики "просвещенного абсолютизма" и просветительского движения, в чем и усматривался генезис Рисорджименто.

За последние два десятилетия была доказана несостоятельность этой концепции. Не без влияния марксистской исторической науки ученые Италии обратились к социально-экономическим процессам XVIII в., до недавнего времени почти вовсе не изученным, и доказали, что именно в развитии капитализма и кроются корни Рисорджименто.

Но до сих пор остается открытым вопрос о том, когда после упадка начался новый подъем. Некоторые ученые указывают на оживление экономической жизни уже во второй половине XVII в. (С. Романо, Э. Серени), другие относят эти явления ко всему XVIII в. (Дж. Канделоро), третьи считают первую половину XVIII в. преимущественно эпилогом старого (Г. Куацца). Учитывая, что оживление экономической жизни до второй половины XVIII В. относится лишь к очень ограниченной части Италии, приходится согласиться с П. Виллани, который говорит, что "по крайней мере вплоть до второй половины XVIII в. новые силы и новые формы не выступают в той необходимой степени, чтобы можно было говорить о всеобщем движении, которое охватывает не тот или другой территориальный или производственный сектор, но все итальянское общество"^[575].