Прославлению и возвеличению философии, науки (в античном ее понимании) посвящено немало блестящих страниц в сочинениях Пико. Без обогащающей разум философии невозможно совершенствование человека и раскрытие всех его способностей. "Без философии нет человека", — таково твердое убеждение Пико, которое приводит его к важному практическому выводу о том, что занятия философией должны стать потребностью и уделом всех людей, а не горстки избранных^[460].

Служение философии должно быть всепоглощающим и бескорыстным. И сам Пико — прекрасный образец такого служения. "Не постыжусь похвалить себя за то, — пишет он в "Речи о достоинстве человека", — что никогда не занимался философией иначе, как из любви к ней, и ни в своих исследованиях, ни в размышлениях никогда не рассчитывал на какое-либо вознаграждение, кроме как формирование моей души, осознание той истины, к которой я страстно стремился. Именно философия научила меня зависеть скорее от собственного мнения, чем от чужих суждений, и всегда думать не о том, чтобы не услышать зла, но о том, чтобы не сказать или не сделать его самому"^[461]. В этих словах звучит не только гордость человека, отдавшегося бескорыстному научному познанию, но и твердая вера в то, что именно философия дает простор творческому мышлению и является важнейшей моральной силой, устремляющей человека на путь добродетели.

Итак, основной гуманистический принцип — утверждение достоинства человека — получает в учении Пико наивысшее выражение. Достоинство человека заложено в его природе и проявляется в творческой деятельности разума на пути науки и знания. Человек свободен в выборе этого пути и наделен способностью к формированию самого себя. Свободный творец, он возвышается над прочим миром и становится подлинным центром вселенной.

Это учение послужило теоретической основой выступления Пико против астрологии с ее принципом зависимости человеческой судьбы от небесных тел. Человек, стоящий выше прочих сущностей, не может быть ограничен в своей воле, ибо создан как свободный творец самого себя, поэтому он не подвержен влиянию ни материальных, ни духовных субстанций^[462]. Звезды и планеты не могут определять судьбу человека, и доказательство тому — человеческая культура, созданная гением мыслителей, художников, государственных деятелей. Чудеса разума величественнее небесных чудес, поэтому нельзя первые выводить из последних^[463]. Пико пытался опровергнуть астрологию с позиций гуманизма; как и большинство гуманистов XV в., Пико был далек от опытного знания: его философия носила умозрительный характер. Но оставаясь еще целиком в рамках традиционной философской схемы, он пытался обогатить ее новым содержанием. Многие принципы католической теологии получили в философии Пико, и особенно в его учении о свободной воле и достоинстве человека, иное понимание, выходящее за пределы католической ортодоксии.

Появление в рамках традиционной аристотелевско-схоластической философии смелых идей, резко порывающих с теологической догмой католицизма, связано с именем философа Падуанской школы Пьетро Помпонацци (1462–1525). Помпонацци пришел к отрицанию бессмертия человеческой души. Он утверждал, что душа человека, подобно душам растений и животных, неразрывно связана с телом и не имеет самостоятельного существования. Возможность существования духовных субстанций вне времени он допускал лишь в сфере сверхъестественного, т. е. за пределами материального мира. Человека Помпонацци рассматривал как неотъемлемую часть природы, материального мира, где все рождается и умирает. Как и гуманисты платоновского направления, Помпонацци стремился подчеркнуть исключительность и величие человеческой природы, но исходил при этом не из ее духовных особенностей, а из отличительных свойств самой жизнедеятельности человека^[464].

Гуманистическая философия второй половины XV в. — начала XVI г. (как платоновское, так и аристотелевское ее направления) оставалась верной формально-схоластическому методу, далекой от естествознания и в целом идеалистической. Но, поставив в центре своего внимания человека, возвеличивая его разум, воскрешая его право на творческое мышление, подрывая слепую веру в догмы и авторитеты, она тем самым готовила почву для развития натурфилософии и естествознания, открывших более широкие возможности для рождения смелых и оригинальных идей. Важным звеном научного познания был признан опыт, что поставило философию на более реальную основу.

Первый шаг в этом направлении сделал не философ, а художник, инженер и ученый Леонардо да Винчи (1452–1519), не принадлежавший к кругу гуманистов и даже с некоторым предубеждением относившийся к их схоластической учености.

Леонардо да Винчи был решительным противником умозрительной, книжной науки, бесплодного философствования о таких "великих проблемах", как бог, душа и тому подобное; он считал лишенным ценности созерцательное знание, не соединяющее мысль с действием, не подтверждающее теорию практикой^[465]. Ученый должен познавать природу вещей, изменяя их своими руками; авторитет не должен мешать опыту. Леонардо не только отстаивал эти принципы, но и претворял их в собственной деятельности. Глубокой теоретической разработке многих гениальных догадок и наблюдений Леонардо в области физики и механики мешала, однако, метафизичность мышления, вера в неизменность "принципов", лежащих в основе вещей и явлений. Природа наполнена "разумными принципами" (ragioni), утверждал Леонардо, но не все из них присутствуют в эксперименте. Если понят принцип, то отпадает необходимость в самом опыте^[466].

Вместе с тем роль эксперимента Леонардо не подвергал сомнению. Ошибки, по его мнению, никогда не рождаются опытом, но коренятся в нашем мышлении, в нашем невежестве^[467]. Опыт — лучший учитель и его не заменят никакие книги^[468]. Возвышая опыт, Леонардо не отрицал и важности теоретического его осмысления, полагая, что конкретное видение вещи или явления и абстрактное суждение о них — две стороны одного и того же процесса познания. "Анализировать факт, рассуждая о нем, или анализировать его с помощью рисунка, — писал Леонардо, — суть лишь две формы одного и того же процесса"^[469]. Однако отвлеченное мышление, не опирающееся на опыт, не может быть плодотворным: "Знание — дочь опыта", — говорил Леонардо^[470]. Опыт открывает путь к познанию законов природы, но в конечном итоге они познаются разумом, ибо сама природа устроена разумно^[471]. Посредником между опытом и знанием стоит математика, отражающая и раскрывающая рациональный порядок вещей — символ божественного их происхождения^[472]. В этом Леонардо был близок к платоновскому направлению в гуманизме, в частности к идеям Марсилио Фичино^[473].

Знание оказывается у Леонардо не только великой способностью человека, но и жизненной потребностью, необходимостью, определяющей его отношение к окружающему миру. "Приобретение любого познания, — утверждал Леонардо, — всегда полезно для ума, ибо он сможет отвергнуть бесполезное и сохранить хорошее. Ведь ни одну вещь нельзя ни любить, ни ненавидеть, если сначала ее не познать"^[474].

Знание составит надежную основу и для творческой деятельности человека, которая есть не что иное, как применение на практике познания законов природы. Особенно хорошо это видно, по мнению Леонардо, в творчестве живописца — он может воссоздать на полотне предмет, лишь изучив законы светотени и перспективы^[475]. Леонардо высоко ценил живопись и всегда подчеркивал ее близость и сходство с наукой, ибо "живопись — удивительное мастерство, вся она состоит из тончайших умозрений…"^[476].

Познание делает безграничными творческие возможности человека. "Там, где природа кончает производить свои виды, — писал Леонардо, — там человек начинает из природных вещей создавать с помощью этой же самой природы бесчисленные виды новых вещей^[477]. Человек-творец — это "величайшее орудие природы" (massimo strumento di natura), как называл его Леонардо, — поднимается над самой природой, так как "природа простирает свою мощь лишь на произведение простых веществ, тогда как человек из таких простых веществ производит бесконечное множество сложных, не имея возможности создать что-либо простое"^[478].