Я смотрел на маленькую девочку в пижаме с зайцами, на её горящее нездоровым энтузиазмом лицо… и в голове крутилась одна очень непедагогичная мысль. Ремень. Старый, добрый кожаный ремень. С тяжёлой пряжкой. Пара воспитательных шлепков по мягкому месту, и порядок.

Стать королевой-маткой. Матерью муравейника. Господи, она же ещё ребёнок!

Олеся смотрела на меня огромными, полными надежды глазами, ожидая, что «умный дядя Лёша» сейчас щёлкнет пальцами, достанет паяльник и скажет: «Без проблем, малая, сейчас сварганю супероружие, и пойдём убивать королеву!»

Я медленно выдохнул через нос, гася первую вспышку эмоций. Нет, ремень тут не поможет. Она приручитель. У неё психика уже деформирована классом, она мыслит категориями связей, стаи, иерархии. Если я сейчас наору или запрещу, она замкнётся. И, чего доброго, решит провернуть эту авантюру самостоятельно, когда подкачается. А это будет гарантированный конец.

— Олеся, — сказал я максимально спокойно. — Ты точно прочитала всё, что там написано? До последней буквы?

— Да! — уверенно кивнула она. — Там сказано, что можно подчинить всю колонию! Представляешь, дядя Лёша? Целую армию!

— Представляю, — кивнул я. — А ты представляешь, что значит вот эта фраза? — я ткнул пальцем в последнюю строчку системного окна, которое всё ещё висело между нами. — «Непредсказуемые изменения в его физиологии и восприятии мира».

— Ну… да, — она пожала плечами. — Наверное, я стану сильнее? Или смогу по стенам лазить?

— Или у тебя вырастут фасеточные глаза, — жёстко сказал я. — На пол-лица. А вместо нормальной еды ты захочешь есть сырое мясо, перетёртое жвалами твоих «детей». Или у тебя отрастёт огромное, пульсирующее брюшко для откладывания яиц, и ты больше никогда не сможешь ходить, а будешь только лежать в темноте и рожать личинок. Ты этого хочешь?

Глаза Олеси расширились. Она явно представляла себе это как компьютерную игру: прокачала класс, над головой зажглась красивая иконка, и армия муравьёв пошла за тобой. Реальность физической мутации в её детскую картину мира не вписывалась.

— Брюшко? — прошептала она, а её рука невольно потянулась к животу. — Как у них?

— Именно. Матка — это не королева в красивом платье, которая сидит на троне, — я безжалостно добивал её фантазии. — В мире насекомых матка — это живой завод по производству потомства. Она рабыня своей колонии. Ты хочешь перестать быть человеком, Леся? Хочешь, чтобы папа, зайдя к тебе в комнату, увидел не свою любимую дочь, а монстра?

Девочка побледнела. Её нижняя губа задрожала.

— Я не подумала про папу… — тихо всхлипнула она. — Я просто хотела, чтобы мы победили. Чтобы никто нас не обижал. Гладиаторы злые…

— Я знаю, солнце, — я смягчил тон и положил руку ей на плечо. — Твоё желание защитить нас, оно правильное.