Нико подхватил ее, прежде чем она упала на пол. Он поднял ее на руки, как будто Эйвери ничего не весила, и она действительно выглядела невесомой. Она уткнулась лицом ему в шею.

Нико поймал мой взгляд в зеркале.

— Кэт, — хрипло сказал он. — Нужна помощь. — Он перевел взгляд на спину Эйвери.

Я с ужасом увидела, что ее короткий белый халатик задрался, обнажив ягодицы. Под халатом она была голой! Нико стоял так, что это было незаметно для остальных, но он не смог бы уйти, не показавшись всем на глаза.

Я лихорадочно огляделась в поисках чего-нибудь, чем можно было бы прикрыть Эйвери, и увидела помощника в футболке с надписью «Металлика», который недавно кричал в телефон. Он склонился над запутанными электрическими проводами в нескольких метрах от нас.

Я подбежала к нему и сказала: — Я дам тебе пятьдесят баксов за эту футболку. — Затем вытащила из кармана юбки пачку денег и посмотрела на нее. — Ладно, сорок.

Помощник встал, без удивления взглянув на деньги, которые я протягивала, как будто незнакомцы уже много раз предлагали продать его застиранную футболку. Он посмотрел на меня, поджав губы и произнес: — Это моя любимая футболка. Она дорога мне как память.

Отлично. Переговоры.

— Послушай, у меня с собой всего сорок баксов, но если ты дашь мне свой номер, я позвоню тебе позже, узнаю твой адрес и отправлю тебе оставшуюся…

Его брови приподнялись.

— Сотню? — протянула я.

Снова поджатые губы.

— Эта футболка мне очень дорога.

— Серьезно?

Помощник пожал плечами и начал отворачиваться.

— Ладно! Боже! Две сотни баксов!

Он повернулся, ухмыльнулся и стянул футболку через голову. За исключением нескольких веснушек на груди, его кожа была белой как жемчуг.

— Я возьму сорок, просто хотел посмотреть, что ты будешь делать.

Он протянул мне футболку, я сунула ему деньги и зашагала обратно к Нико, бормоча себе под нос что-то про идиотов и их идиотские игры.

Почему многие мужчины ведут себя так, будто манипулирование женским сознанием – это олимпийский вид спорта, к которому они готовятся?

Не говоря ни слова, я накинула футболку так, чтобы ягодицы Эйвери остались прикрытыми. Чтобы сделать это, мне пришлось прикоснуться к Нико: я просунула ткань между его руками и ее телом. Каждый раз, когда я дотрагивалась до него, мне казалось, что я делаю что-то неправильное, но в то же время невероятно волнующее.

То, как он продолжал смотреть на меня, не помогало делу.

Закончив, я отошла в сторону, чтобы оценить свою работу.

— Хорошо. Она вся прикрыта. — Я подняла глаза и увидела, что они оба смотрят на меня.

— Спасибо, — сказала Эйвери тоненьким детским голоском. Она выглядела виноватой, как ребенок, которого поймали на чем-то плохом.

Я всем сердцем сочувствовала ей. Она была совсем не такой, какой я ее себе представляла, – не дивой, какой ее все пытались выставить. На ум пришло слово «сломленная».

Нико промолчал. Он бросил на меня последний, загадочный взгляд, затем развернулся и зашагал через комнату, унося с собой Эйвери и не обращая внимания на шепот, который поднимался за его спиной. Сбитая с толку своим поведением с Нико, противоречивыми чувствами к нему и гадая, что будет дальше, я смотрела им вслед, пока они не скрылись за углом.

— Нет. О, нет, нет, нет нет!

Вздрогнув, я обернулась и увидела молодого азиата, который стоял в нескольких метрах от меня и с тревогой смотрел вслед Эйвери и Нико. С бритой головой, макияжем смоки айс и в длинном кожаном плаще он был похож на уменьшенную копию Морфеуса из фильма «Матрица». Рядом с ним стояла передвижная вешалка, на которой висели белые свадебные платья разной длины и фасона. Сапоги на платформе с принтом под зебру делали его миниатюрную фигуру выше, так что мы были примерно одного роста.

Когда азиат посмотрел на меня, моргая и задирая накладные ресницы почти до самых бровей, я решила, что он такой потрясающий, что мне захотелось положить его в сумочку и забрать с собой домой.

— Только не говори мне, что твоя подружка снова слетела с катушек.

Я не знала, насколько можно откровенничать, тем более что я уже решила встать на сторону Эйвери. Поэтому сделала невозмутимое лицо и намеренно ответила расплывчато.

— Скажем так… я не думаю, что моя подруга вернется в ближайшее время.

Парень из азиатской матрицы устало вздохнул. Он закрыл глаза и потер переносицу.

— Милый младенец Иисус, что я сделал, чтобы заслужить это дерьмо?

Я неловко застыла на месте. Я явно не была милым младенцем Иисусом, так что его вопрос не требовал ответа.

Азиат снова вздохнул, а затем поднял взгляд к потолку и повелительно взмахнул рукой.

— Ну ладно, вселенная! Давай! Кенджи не сдастся! — Он повернулся ко мне с ослепительной улыбкой, забыв обо всех тревогах. — Привет, милая. Я Кенджи, стилист группы. А ты кто?

— Я Кэт, визажист, — сказала я, очарованная этим чудаковатым персонажем.

Мы пожали друг другу руки, и он взвизгнул.

— Кэт! Конечно, из-за глаз, верно?

Я уже не в первый раз это слышу. Форма и цвет моих глаз явно кошачьи.

— Вообще-то нет. Мое имя начинается с буквы «к»⁷. Сокращенное от Кэтрин.

Кенджи прищурился и окинул меня взглядом с головы до ног.

— Ты что, японка и ирландка в одном лице?

Должно быть, я разинула рот от удивления, потому что азиат ухмыльнулся.

— Ты первый, кто так сказал! Как ты догадался?

— Милая, я могу за милю распознать того, кто готовит яичный рулет, — усмехнулся он. — Но у тебя еще и веснушки, зеленые глаза, европейское имя и наклейка на сумке с надписью «Легкое пиво – для слабаков». Для этого не нужно быть гением.

Повисла тишина. Затем я выдвинула гениальную по своей простоте версию.

— Яичные рулеты – это китайское блюдо.

Императорский взмах руки повторился.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Итак, как тебя называли?

— Называли?

— Да, ну знаешь, в школе. Как тебя называли другие дети?

Меня охватил давний стыд. Как легко он попал в самую точку, в самую суть тех различий, из-за которых нас дразнят и мучают в детстве, а спустя годы они могут за считаные секунды превратить незнакомцев в друзей. Я с абсолютной ясностью вспомнила насмешки, которые сопровождали меня в детстве. В маленькой начальной школе в Кентукки, где я училась до того, как моя семья переехала в Лос-Анджелес, я была такой же заметной, как прокаженные. И примерно такой же популярной.

— Ракки Чармс⁸.

Кенджи рассмеялся, и его смех был похож на звон колокольчика.

— Неплохо! Бонусные баллы за креативность. Меня называли Гукемоном.

Я застонала. Гукемон – это сочетание оскорбительного слова «гук» и слова «покемон», которое в буквальном переводе с японского означает «карманные монстры». Несмотря на жестокость этого высказывания, я должна была признать, что азиат действительно был очень похож на крошечного мультяшного персонажа.

— Что ж, Китти Кэт, теперь, когда мы познакомились, то будем лучшими друзьями, да? — Кенджи захлопал накладными ресницами.

— Да, — твердо ответила я, — и ты должен рассказать мне, где взял эти ресницы, потому что они потрясающие.

— Правда? Это мои фирменные ресницы. Я никогда не выхожу из дома без них. Они и мои пухлые губы со средством от Лауры Мерсье делают меня богом, которым я и являюсь.

— Ты пробовал «Смэшбокс О-пламп»? Он не уступает Мерсье, но стоит дешевле.

Я порылась в своей косметичке, нашла тюбик и протянула его Кенджи. Мы начали спонтанно обсуждать достоинства различных средств для увеличения губ и накладные ресницы, что привело к разговору о том, какой тональный крем лучше всего скрывает «темные круги под глазами», а затем к непристойному и подробному спору о том, нужно ли носить корректирующее белье со стрингами или без них.

В разгар моих, как мне казалось, блестящих рассуждений о том, что ткани, которые не пропускают воздух и создают влажную среду, могут вызывать молочницу – или, как в случае с Кенджи, неприглядную сыпь в области промежности, – появился Нико.