Женщины острова отличаются весьма живым темпераментом; они презирают своих мужей и проявляют необыкновенную нежность к чужеземцам, каковые тут всегда находятся в порядочном количестве, прибывая с континента ко двору по поручениям общин и городов или по собственным делам; но островитяне смотрят на них свысока, потому что они лишены созерцательных способностей.
Among these the ladies choose their gallants: but the vexation is, that they act with too much ease and security; for the husband is always so rapt in speculation, that the mistress and lover may proceed to the greatest familiarities before his face, if he be but provided with paper and implements, and without his flapper at his side.
Среди них-то местные дамы и выбирают себе поклонников; неприятно только, что они действуют слишком бесцеремонно и откровенно: муж всегда настолько увлечен умозрениями, что жена его и любовник могут на его глазах дать полную волю своим чувствам, лишь бы только у супруга под рукой были бумага и математические инструменты и возле него не стоял хлопальщик.
The wives and daughters lament their confinement to the island, although I think it the most delicious spot of ground in the world; and although they live here in the greatest plenty and magnificence, and are allowed to do whatever they please, they long to see the world, and take the diversions of the metropolis, which they are not allowed to do without a particular license from the king; and this is not easy to be obtained, because the people of quality have found, by frequent experience, how hard it is to persuade their women to return from below.
Жены и дочери лапутян жалуются на свою уединенную жизнь на острове, хотя, по-моему, это приятнейший уголок в мире; несмотря на то что они живут здесь в полном довольстве и роскоши и пользуются свободой делать все, что им вздумается, островитянки все же жаждут увидеть свет и насладиться столичными удовольствиями; но они могут спускаться на землю только с особого каждый раз разрешения короля, а получить его бывает нелегко, потому что высокопоставленные лица на основании долгого опыта убедились, как трудно бывает заставить своих жен возвратиться с континента на остров.
I was told that a great court lady, who had several children,-is married to the prime minister, the richest subject in the kingdom, a very graceful person, extremely fond of her, and lives in the finest palace of the island,-went down to Lagado on the pretence of health, there hid herself for several months, till the king sent a warrant to search for her; and she was found in an obscure eating-house all in rags, having pawned her clothes to maintain an old deformed footman, who beat her every day, and in whose company she was taken, much against her will.
Мне рассказывали, что одна знатная придворная дама - мать нескольких детей, жена первого министра, самого богатого человека в королевстве, очень приятного по наружности, весьма нежно любящего ее и живущего в самом роскошном дворце на острове, - сказавшись больной, спустилась в Лагадо и скрывалась там в течение нескольких месяцев, пока король не отдал приказ разыскать ее во что бы то ни стало; и вот знатную леди нашли в грязном кабаке, всю в лохмотьях, заложившую свои платья для содержания старого безобразного лакея, который ежедневно колотил ее и с которым она была разлучена вопреки ее желанию.
And although her husband received her with all possible kindness, and without the least reproach, she soon after contrived to steal down again, with all her jewels, to the same gallant, and has not been heard of since.
И хотя муж принял ее как нельзя более ласково, не сделав ей ни малейшего упрека, она вскоре после этого ухитрилась снова улизнуть на континент к тому же поклоннику, захватив с собой все драгоценности, и с тех пор о ней нет слуху.
This may perhaps pass with the reader rather for an European or English story, than for one of a country so remote.
Читатель, может быть, подумает, что история эта заимствована скорее из европейской или английской жизни, чем из жизни столь отдаленной страны[92].
But he may please to consider, that the caprices of womankind are not limited by any climate or nation, and that they are much more uniform, than can be easily imagined.
Но пусть он благоволит принять во внимание, что женские причуды не ограничены ни климатом, ни национальностью и что они гораздо однообразнее, чем кажется с первого взгляда.
In about a month's time, I had made a tolerable proficiency in their language, and was able to answer most of the king's questions, when I had the honour to attend him.
Меньше чем через месяц я сделал порядочные успехи в лапутском языке, так что мог свободно отвечать на большинство вопросов, задаваемых мне королем, когда я имел честь посещать его.
His majesty discovered not the least curiosity to inquire into the laws, government, history, religion, or manners of the countries where I had been; but confined his questions to the state of mathematics, and received the account I gave him with great contempt and indifference, though often roused by his flapper on each side.
Его величество нисколько не интересовался законами, правлением, историей, религией, нравами и обычаями стран, которые я посетил. Он ограничился только расспросами о состоянии математики, причем выслушивал мои ответы с величайшим пренебрежением и равнодушием, несмотря на то что внимание его было часто возбуждаемо хлопальщиками, стоявшими по обеим сторонам его.
CHAPTER III.
ГЛАВА III
A phenomenon solved by modern philosophy and astronomy.
Задача, решенная современной философией и астрономией.
The Laputians' great improvements in the latter.
Большие успехи лапутян в области последней.
The king's method of suppressing insurrections.
Королевский метод подавления восстаний
I desired leave of this prince to see the curiosities of the island, which he was graciously pleased to grant, and ordered my tutor to attend me.
Я просил у его величества дозволения осмотреть достопримечательности острова, на что он любезно дал свое согласие, приказав моему наставнику быть моим руководителем.
I chiefly wanted to know, to what cause, in art or in nature, it owed its several motions, whereof I will now give a philosophical account to the reader.
Больше всего хотелось мне знать, какой искусственной или естественной причине остров обязан разнообразными движениями. По этому поводу я представлю теперь читателю философское объяснение.
The flying or floating island is exactly circular, its diameter 7837 yards, or about four miles and a half, and consequently contains ten thousand acres.
Летучий, или плавучий, остров имеет форму правильного круга диаметром в 7857 ярдов, или около четырех с половиной миль; следовательно, его поверхность равняется десяти тысячам акров.
It is three hundred yards thick.
Высота острова равна тремстам ярдам.
The bottom, or under surface, which appears to those who view it below, is one even regular plate of adamant, shooting up to the height of about two hundred yards.
Дно, или нижняя поверхность, видимая только наблюдателям, находящимся на земле, есть гладкая правильная алмазная пластина, толщиной около двухсот ярдов.
Above it lie the several minerals in their usual order, and over all is a coat of rich mould, ten or twelve feet deep.
