I slept about two hours, and dreamt I was at home with my wife and children, which aggravated my sorrows when I awaked, and found myself alone in a vast room, between two and three hundred feet wide, and above two hundred high, lying in a bed twenty yards wide.

Я проспал около двух часов, и мне снилось, что я дома в кругу семьи. Это еще усилило мою печаль, когда я проснулся и увидел, что нахожусь один в обширной комнате, шириною в двести или триста футов, а вышиною более двухсот, и лежу на кровати в двадцать ярдов ширины.

My mistress was gone about her household affairs, and had locked me in.

Моя хозяйка отправилась по делам и заперла меня одного.

The bed was eight yards from the floor. Some natural necessities required me to get down; I durst not presume to call; and if I had, it would have been in vain, with such a voice as mine, at so great a distance from the room where I lay to the kitchen where the family kept.

Кровать возвышалась над полом на восемь ярдов; между тем некоторые естественные потребности побуждали меня сойти на землю. Позвать на помощь я не решался, да это было и бесполезно, потому что мой слабый голос не мог быть услышан на громадном расстоянии, отделявшем мою комнату от кухни, где находилась семья.

While I was under these circumstances, two rats crept up the curtains, and ran smelling backwards and forwards on the bed.

Когда я пребывал в этом затруднительном положении, две крысы взобрались по пологу на постель и стали бегать, обнюхивая ее, взад и вперед.

One of them came up almost to my face, whereupon I rose in a fright, and drew out my hanger to defend myself.

Одна подбежала к самому моему лицу; я в ужасе вскочил и вынул для защиты тесак.

These horrible animals had the boldness to attack me on both sides, and one of them held his fore-feet at my collar; but I had the good fortune to rip up his belly before he could do me any mischief.

Эти гнусные животные имели дерзость атаковать меня с обеих сторон, и одна крыса даже уперлась передними лапами в мой воротник; к счастью, мне удалось распороть ей брюхо, прежде чем она успела причинить мне какой-нибудь вред.

He fell down at my feet; and the other, seeing the fate of his comrade, made his escape, but not without one good wound on the back, which I gave him as he fled, and made the blood run trickling from him.

Она упала к моим ногам, а другая, видя печальную участь товарки, обратилась в бегство, получив в спину рану, которою я успел угостить ее, так что и она оставила за собою кровавый след.

After this exploit, I walked gently to and fro on the bed, to recover my breath and loss of spirits.

После этого подвига я стал прохаживаться взад и вперед по кровати, чтобы перевести дух и прийти в себя.

These creatures were of the size of a large mastiff, but infinitely more nimble and fierce; so that if I had taken off my belt before I went to sleep, I must have infallibly been torn to pieces and devoured.

Крысы эти были величиной с большую дворнягу, но отличались гораздо большим проворством и лютостью, так что, если бы, ложась спать, я снял свой тесак, они непременно растерзали бы меня на куски и сожрали.

I measured the tail of the dead rat, and found it to be two yards long, wanting an inch; but it went against my stomach to drag the carcass off the bed, where it lay still bleeding; I observed it had yet some life, but with a strong slash across the neck, I thoroughly despatched it.

Я измерил хвост мертвой крысы и нашел, что он равен двум ярдам без одного дюйма. Однако у меня недостало присутствия духа сбросить крысу с постели, где кровь все еще шла из нее; заметив в ней некоторые признаки жизни, я сильным ударом разрубил ей шею и доконал ее.

Soon after my mistress came into the room, who seeing me all bloody, ran and took me up in her hand.

Вскоре после этого в комнату вошла хозяйка. Увидя, что я весь окровавлен, она поспешно бросилась ко мне и взяла меня на руки.

I pointed to the dead rat, smiling, and making other signs to show I was not hurt; whereat she was extremely rejoiced, calling the maid to take up the dead rat with a pair of tongs, and throw it out of the window.

Я указал на убитую крысу, улыбкой и другими знаками давая ей понять, что сам я не ранен, чему она сильно обрадовалась.

Then she set me on a table, where I showed her my hanger all bloody, and wiping it on the lappet of my coat, returned it to the scabbard.

Позвав служанку, она велела ей взять крысу щипцами и выбросить за окно, а сама поставила меня на стол; тогда я показал ей окровавленный тесак, вытер его полой кафтана и вложил в ножны.

I was pressed to do more than one thing which another could not do for me, and therefore endeavoured to make my mistress understand, that I desired to be set down on the floor; which after she had done, my bashfulness would not suffer me to express myself farther, than by pointing to the door, and bowing several times.

Но я чувствовал настоятельную потребность сделать то, чего никто не мог сделать вместо меня, и поэтому всячески старался дать понять хозяйке, что хочу спуститься на пол. Когда это желание было исполнено, стыд помешал мне изъясниться более наглядно, и я ограничился тем, что указывая пальцем на дверь, поклонился несколько раз.

The good woman, with much difficulty, at last perceived what I would be at, and taking me up again in her hand, walked into the garden, where she set me down.

С большим трудом добрая женщина поняла наконец, в чем дело; взяв меня в руку, она отнесла в сад и там поставила на землю.

I went on one side about two hundred yards, and beckoning to her not to look or to follow me, I hid myself between two leaves of sorrel, and there discharged the necessities of nature.

Отойдя ярдов на двести, я сделал знак, чтобы она не смотрела на меня, спрятался между двумя листками щавеля и совершил свои нужды.

I hope the gentle reader will excuse me for dwelling on these and the like particulars, which, however insignificant they may appear to groveling vulgar minds, yet will certainly help a philosopher to enlarge his thoughts and imagination, and apply them to the benefit of public as well as private life, which was my sole design in presenting this and other accounts of my travels to the world; wherein I have been chiefly studious of truth, without affecting any ornaments of learning or of style.

Надеюсь, благосклонный читатель извинит меня за то, что я останавливаю его внимание на такого рода подробностях; однако, сколь ни незначительными могут показаться они умам пошлым и низменным, они, несомненно, помогут философу обогатиться новыми мыслями и применить их на благо общественное и личное, попечение о коем являлось моей единственной целью при опубликовании описания как настоящего, так и других моих путешествий; больше всего заботился я в них о правде, ни сколько не стараясь блеснуть ни образованностью, ни слогом.

But the whole scene of this voyage made so strong an impression on my mind, and is so deeply fixed in my memory, that, in committing it to paper I did not omit one material circumstance: however, upon a strict review, I blotted out several passages.

Все, что случилось со мной во время этого путешествия, произвело такое глубокое впечатление на мой ум и так отчетливо удержалось в моей памяти, что, поверяя эти события бумаге, я не мог опустить ни одного существенного обстоятельства.