– Такая жизнь как раз по мне, – сказал Том. – Не нужно рано вставать по утрам, ходить в школу, умываться и проделывать всякие глупости. Видишь ли, Джо, пирату не нужно ничего делать, когда он на суше, а отшельник обязан молиться, и у него нет никаких развлечений, он всегда один.

– О да, это верно, – отвечал Джо, – но я, знаешь, не подумал об этом как следует. Теперь, когда я испытал жизнь пирата, она мне куда больше нравится.

– К тому же, – продолжал Том, – отшельников теперь уже не так почитают, как в старые времена, пират же всегда пользуется уважением. А ведь отшельнику приходится выбирать для сна самое жесткое место, какое только он может найти, носить власяницу и посыпать голову пеплом, становиться под дождь и…

– Зачем ему носить власяницу и посыпать голову пеплом? – осведомился Гек.

– Не знаю. Но они делают это. Отшельники всегда так делают. Ты сам бы делал это, если бы был отшельником.

– Ну, это дудки! – сказал Гек.

– Ну так что ж бы ты делал?

– Не знаю. Но этого бы я не стал делать.

– Ну конечно стал бы, Гек. Как же бы ты без этого обошелся?

– И очень просто бы обошелся. Я бы убежал.

– Убежал! Вот так отшельник! Да ведь это срам.

Кровавая Рука не отвечал, занявшись более важным делом. Он выдолбил чашечку и приспособил к ней камышинку, затем набил эту трубку табаком, раскурил при помощи уголька и выпустил клуб ароматного дыма, затягиваясь с наслаждением. Остальные пираты завидовали этому величественному пороку и про себя решили усвоить его в самом непродолжительном времени.

Затем Гек спросил:

– Чем занимаются пираты?

– О, у них дел по горло! – сказал Том. – Брать корабли, и жечь их, и забирать деньги, а потом зарывать их в потаенных местах, на островах, где водятся привидения и всякая такая нечисть, чтобы охранять клады. И они убивают всех людей на кораблях – заставляют их прыгать за борт.

– А женщин они тоже увозят на острова, – заметил Джо, – их они не убивают?

– Нет, – согласился Том, – женщин они не убивают, – они слишком благородны для этого. А женшины эти всегда красавицы.

– А как они одеваются! Ого-го! В золоте, в серебре, в алмазах! – сказал Джо с восторгом.

– Кто? – спросил Гек.

– Да пираты.

Гек не без смущения окинул взглядом свою одежду.

– Ну, я, сдается мне, одет вовсе не по-пиратски, – сказал он с грустью в голосе. – Но у меня ничего другого нет.

Товарищи утешили его, сказав, что нарядные платья не замедлят явиться, как только они начнут свои похождения. Они объяснили ему, что для начала годятся и его лохмотья, хотя богатые пираты приступают к делу в приличных костюмах.

Постепенно разговоры стали стихать, и веки маленьких беглецов начали тяжелеть. Трубка выскользнула из пальцев Кровавой Руки, и он заснул беззаботным сном. Не так легко было уснуть Ужасу Морей и Черному Мстителю. Они прочли молитвы про себя и лежа, так как не было власти, которая могла бы заставить их встать на колени и прочесть вслух; по правде сказать, они хотели было обойтись совсем без молитвы, но не решились сразу зайти так далеко, опасаясь, как бы не поразил их за это гром небесный. Затем они уже совсем было стали засыпать, но что-то новое зашевелилось в душе и не давало покоя. Это была совесть. У них возникло смутное опасение, что они поступили не совсем хорошо, убежав из дому; затем вспомнился украденный провиант, и на душе стало совсем скверно. Они старались успокоить совесть, говоря себе, что и раньше не раз воровали сласти и яблоки, но совесть не поддавалась на эти увертки. В конце концов они должны были признать, что таскать сласти это и значит только таскать, а унести тайком окорок или свинину и тому подобные ценные предметы – это уж простое и прямое воровство, а его и Библия запрещает. Поэтому они решили про себя, что пока будут заняты пиратством, не осквернять его грехом воровства. Это немного успокоило их совесть, и непоследовательные пираты заснули мирным сном.

Глава XIV

Жизнь на воле.  – Ощущения.  – Том наведывается домой.

Проснувшись под утро, Том не сразу понял, где он находится. Он сел, протер глаза, осмотрелся и сообразил, в чем дело. Был прохладный серенький рассвет, и глубокое безмолвие леса навевало отрадное чувство мира и тишины. Ни единый листок не шевелился, ни единый звук не нарушил величавого раздумья природы. Трава и зелень были унизаны каплями росы. Белый слой золы прикрывал костер, и только голубоватая струйка дыма курилась в воздухе. Джо и Гек еще спали. Но вот где-то далеко в лесу защебетала птица, другая ответила ей; дятел забарабанил в чаще. Мало-помалу холодная серая предрассветная мгла побелела; постепенно звуки умножились, пробуждалась жизнь. Чудное зрелище природы, стряхивающей с себя сон и принимающейся за дело, развертывалось перед мальчиком. Маленькая зеленая гусеница поползла по росистому листу, время от времени поднимая в воздух две трети своего тела, «обнюхивая» и продолжая «мерять» дальше, как выражался Том; и когда она поползла к нему по собственному побуждению, он сидел, не шелохнувшись, как вкопанный, то предаваясь надежде, то утрачивая ее, смотря по тому, продолжало ли это крошечное создание двигаться к нему или обнаруживало намерение свернуть в сторону. Когда же, наконец, после минутного мучительного колебания, оно решительно всползло на ногу Тома и продолжало путешествовать через нее, он возрадовался всем сердцем, так как это означало, что у него будет новая пара платья, – без всякого сомнения, пышный пиратский костюм. Затем появилась, бог весть откуда, вереница муравьев и принялась за работу. Один из них мужественно вцепился в дохлого паука, впятеро больше его самого, и поволок его вверх на пень. Бурая пятнистая божья коровка взобралась на головокружительную высоту былинки, а Том наклонился под ней и сказал:

...

Божья коровка, божья коровка, лети-ка домой,

В твоем доме пожар, твои детки одни, —

и она тотчас расправила крылышки и полетела посмотреть, что нисколько не удивило мальчика: он давно знал, что это насекомое удивительно доверчиво к вестям о пожаре, и не раз уже дурачил его, пользуясь его простотой. Затем явился навозный жук, энергично ворочая свой ком, и мальчик дотронулся до него, чтобы посмотреть, как он подожмет лапки и притворится мертвым. Птицы тем временем совсем расходились. Дрозд-пересмешник уселся над головой Тома и с восторгом принялся передразнивать голоса соседей; потом крикливая сойка, точно голубой огонек, скользнула вниз, уселась на ветке подле самого мальчика, нагнула голову набок и принялась с жадным любопытством рассматривать пришельцев; серая белка и какой-то более крупный зверек мышиной породы пробежали мимо, присаживаясь по временам и ворча на мальчиков, так как дикие животные здесь, вероятно, еще не видали человека и вряд ли знали, нужно ли его бояться или нет. Вся природа проснулась и зашевелилась, длинные стрелы солнечных лучей пронизали там и сям густую листву, кругом порхали мотыльки.

Том растолкал других пиратов. Они помчались с криком и спустя минуту или две, сбросив с себя все, гонялись друг за другом и барахтались в мелкой прозрачной воде белой песчаной отмели. Они ничуть не стремились в деревню, дремавшую вдали за величественной ширью вод. Течение или прибывшая вода унесла их плот, но они даже обрадовались, что благодаря этому обстоятельству некоторым образом сожжены мосты между ними и цивилизацией.

Они вернулись на стоянку удивительно освеженные, веселые и голодные как волки. И вскоре костер снова пылал. Гек нашел неподалеку родник, они свернули себе стаканы из широких листьев орешника и нашли, что ключевая вода, подслащенная прелестью дикой лесной жизни, может с успехом заменить кофе. Когда Джо принялся резать ветчину для завтрака, Том и Гек попросили его подождать минутку. Они отправились к одному много обещавшему местечку у берега, закинули удочки, и почти немедленно были вознаграждены. Джо не успел еще потерять терпение, когда они вернулись, таща несколько окуней, пару язей и соменка – запас, которого хватило бы для целой семьи. Они зажарили рыбу вместе с ветчиной и были изумлены: никогда еще рыба не казалась им такой вкусной. Они еще не знали, что чем скорее речная рыба попадет на огонь после поимки, тем вкуснее выходит, и не размышляли о том, какую чудесную приправу составляют сон на воздухе, движение на воздухе, купание и сильный аппетит.