— Да я боюсь у тебя лечиться больше, чем быть покусанной этими тварями! — огрызается Светка, стряхивая сажу с плеча.

— Зря ты так, — невозмутимо парирует Гвиневра. — Когда Настю чуть поцарапали, она не жаловалась.

— Даже силы прибавились, — кивает волчица-Настя, не отвлекаясь от боя. — И во рту привкус… будто медовая карамелька.

— Ха!. — я на секунду задумываюсь, сжигая пси-взрывом очередную группу теневых уродцев. — Ты ещё и на вкусовые рецепторы воздействуешь?

— Кофе Змейки, к сожалению, повторить не смогу, — со вздохом отвечает Целительница.

Тем временем прирученные мной выходцы из Карманов, признавшие нового Альфу, окружают непослушных и толкают их к зарослям шиповника — туда же, куда Змейка отправила своего «бегемотика». Мы загоняем остатки теней к живой изгороди.

Только вот у Бобика с «гориллой» выходит заминка. Пёс всё ещё возится, не в силах опрокинуть противника.

— ТЯВ!

Ломтик материализуется рядом с Бобиком. Моя правая лапа надменно смотрит на теневого пса, а затем переводит тяжёлый взгляд на «гориллу». Секунда — и он выпускает стаю теневых гарпий, которые мигом подгоняют упрямую тварь ровно туда, куда мне надо.

Бобик смотрит на Ломтика с благоговейным трепетом — как на уважаемого пахана, с которым шутки плохи.

— Даня, похоже, это последние, — выдыхает Светка, окидывая взглядом дымящееся поле боя.

Выбитые из укрытий тени в панике скапливаются к набережной. А с другой стороны, с треском и хрустом проламывая остатки живой изгороди, на плиты вываливается тот самый «бегемотик», подгоняемый остальной одичалой сворой. Змейка и мои прирученные звери во главе с важным Ломтиком сработали как идеальные загонщики.

В итоге и теневые отродья, и одичалое зверье оказываются зажаты в тиски на узком пятачке у воды. Они смешались в одну огромную, рычащую и паникующую кучу-малу. Внушительная собралась орава.

— А сейчас — наш с Гепарой выход, — я сцепляю пальцы в замок и с хрустом разминаю костяшки. — Давай, крошка.

— Да, Даня! — звонко отзывается гепардоухая жена.

Она опускает на набережную второй уровень Астрала. А так как там уже висит скрытая сфера моего «Расширения сознания» (я заранее закинул её туда, повторив трюк со Странником), ловушка захлопывается идеально. Все эти «сорняки» мгновенно выдёргивает из реальности и швыряет прямиком в Бастион.

Я тоже переношусь в свою ментальную крепость и материализуюсь на стене рядом с Вороновым. Легат время зря не терял — я предупредил его ждать гостей. Едва дезориентированные твари появляются на плацу, легионеры по команде обрушивают на них шквал атак.

Маги-солнечники из Эльдорадо создают конструкты в виде сияющих пулемётов и поливают врага очередями из концентрированного света — молодцы, видно, что сидели в библиотеке не зря и освоили новые формы. Остальные тоже не отстают. Егор-кровник обратился в кровавого спрута — явно вдохновился формой Грандика. Пусть его спрут размером с танк, а не с дом, но щупальца мелют врагов в фарш не менее эффективно.

— Сколько ж тварей, шеф! — присвистнул Воронов, наблюдая за бойней. — Ты что, забрёл в зоопарк?

— Нет, всего лишь вернулся домой, — усмехаюсь я.

— В усадьбу Филиновых? — Воронов явно не в восторге, его лицо мрачнеет. — Это же гиблое место, шеф.

— Неужели, по-твоему, моя родовая земля опаснее Фантомной Зоны или Кузни-Горы? — в моих глазах пляшут смешинки.

— Без понятия, шеф, — честно пожимает плечами легат. — Но ведь ты не зря оставил усадьбу «на десерт» и так долго тянул с визитом.

Я понимаю, о чём он. Воронов — выходец из русских аристократов, а их отпрысков с пеленок пугали «проклятым гнездом Филиновых» вместо бабайки. Не будешь слушаться старших и есть кашу — заберут тебя в усадьбу, и поминай как звали. Да, мы прошли через Фантомную Зону, темницу монстров, но детские страхи въедаются в подкорку намертво. Впрочем, легат также прав: сейчас усадьба стала вторым Астральным Прорывом, как в Херувимии.

— Не зря, — киваю. — Но время пришло. Никакие астралососы не смеют делать из моей собственности плацдарм для мировой угрозы.

— Узнаю своего шефа, — усмехается Воронов.

— Нам скоро предстоит пройти большой путь, — я кладу ладонь на его наплечник. — А в конце всех парней ждет достойная награда.

Я окидываю взглядом когорты, которые уже перемололи тени в пыль. Дело пяти секунд. Чистая работа.

— Это раньше мы служили тебе ради плюшек, шеф, — признает бывший уголовник, а ныне мой верный легионер. — Теперь нам это просто в кайф.

— Так и было задумано, — усмехаюсь я.

Мне всё-таки удалось перевоспитать сборище убийц и маргиналов, превратив их в блистательный, смертоносный Легион.

— Но это ничего не меняет. Награда будет.

Покидаю Бастион и сворачиваю сферу «Расширения сознания». Жёны вовсю переводят дух после загонной охоты.

— А что будем делать с этими зверюшками, мелиндо? — мурлычет Лакомка в облике ирбиса, ластясь к моему боку и кивая на Бобика и компанию.

Ломтик уже вовсю строит новобранцев: вздыбил шерсть, распушил свои кудряшки и сверлит их таким тяжелым взглядом, что бедные твари даже не смеют поднять глаз на маленького полубога Ночи. Авторитет пушистика — страшная сила.

Трачу пару минут, вбивая ментальные закладки-команды в головы зверья, и они послушно разбредаются по периметру усадьбы.

— Теперь это наша новая охрана, — усмехаюсь я. — Тавры будут подкидывать им еду и воду.

— Всё в род, всё в хозяйство, — довольно урчит Красивая, вылизывая тигриную лапу.

Я быстро сканирую состояние жён и Змейки, перекидывая им порции энергии через каналы связи — мои благоверные всё-таки притомились. Только Гвиневра выглядит безупречно: ни один золотой волосок не выбился из сложной косы, одежда в идеальном порядке. Впрочем, наша Целительница особо и не напрягалась — разве что царапину Насте затянула.

Светка, перехватив мой долгий взгляд на блондинку, тут же ревниво надувает губы:

— На меня тоже смотри, Даня!

— Ты имеешь в виду, на твой пылающий доспех, «сестренка»? — тут же подкалывает её Гвиневра, демонстративно прикрывая глаза ладонью. — Боюсь, мой король просто бережёт зрение.

— Ой, да иди ты… эксперт нашлась, — беззлобно огрызается Светка, но пламя притушила.

— Девочки, тише, — шикает Лакомка, помахивая белоснежным хвостом. — Потом наболтаетесь.

Блондинки послушно затихают.

Энергию я своим благоверным восстановил, так что теперь все в полном боевом тонусе перед решающим рывком. Только Настя смотрит на далекий дом с нескрываемой тревогой:

— Надеюсь, с мамой всё в порядке…

— Сейчас — не совсем, но скоро будет, — обещаю я жене-волчице, и она благодарно кивает. — Идёмте, жёны и Мать выводка.

— Веди, мелиндо, — Лакомка в грациозном зверином прыжке занимает место во главе благоверных.

Я первым ступаю на заросшую дорожку, лавируя между одичалыми фруктовыми деревьями. Впереди вырастает громада дома, над крышей которого беззвучно вращается чёрная воронка. Она пульсирует в холостом режиме, никого не выпуская.

В окне первого этажа мелькает тень и тут же растворяется. Меня, похоже, не ждали так скоро, а тут такая радость — Хозяин вернулся.

Растрескавшаяся плитка крыльца скрипит под подошвами берцев. Я дёргаю входную дверь на себя. Разумеется, не заперто. Переступаю порог родового гнезда и оказываюсь в….

… в огромном тронном зале мрачного замка, а не в холле усадьбы. Стены увешаны чёрными гобеленами, массивные люстры источают мертвенный серый свет. А за высокими стрельчатыми окнами, там, где должен быть подмосковный сад, бушуют свинцовые морские волны, с грохотом разбиваясь о скалы.

В глубине зала, на возвышении, стоят два трона, скрытые густыми тенями.

— Огось, — Светка оглядывается, присвистнув. — Снаружи планировка выглядит куда скромнее.

— «Расширение сознания» позволяет раздвигать стены, — усмехаюсь я, глядя прямо в темноту. — Правда же, астралосос?

Свет вспыхивает ярче, выхватывая из полумрака фигуры на тронах.