Сама Демонесса, облаченная в свой обтягивающий черный латексный костюм, в этот момент стоит в палисаднике и о чем-то увлеченно беседует со Светкой и Настей. Обе мои благоверные стоят подозрительно краснощекие, и интуиция подсказывает, что дело тут вовсе не в интенсивной тренировке.

— О чем секретничаем? — интересуюсь по мыслеречи.

— Ничего, Даня! — в унисон, почти не задумываясь, отвечают обе благоверные, а Шельма лишь коварно улыбается мне, поправляя молнию на пышной груди. Чувствую, эта демоническая натура научит девчонок плохому, ох, научит…

Сажусь за стол и начинаю пролистывать стопку отчетов, заботливо оставленных Камилой. Новости от Гюрзы из Мира перепончатых пальцев радуют: программа спасения работает. Мутанты успешно проходят реабилитацию, а новые лечебные зелья показывают просто феноменальную эффективность. В конце отчета Гюрза отдельно и очень горячо благодарит Гвиневру — без её алхимического гения мы бы не вытянули и половины пострадавших.

Я бросаю взгляд на часы. Самое время навестить нашу талантливую Целительницу и лично передать ей слова благодарности от Гюрзы. Лакомка тоже хорошо отзывалась о блондинке. Теперь моя альва может больше времени уделить Молодильному саду и восстановлению ценных растений.

Я направляюсь прямиком в лабораторию, которую выделили Гвиневре.

— Ваше Величество? — она поднимает взгляд от алхимических весов, когда я вхожу без стука.

Иногда я просто забываю о таких формальностях — в конце концов, это мой дворец. Гвиневра поднимается из-за стола, оправляя глубокое декольте своего роскошного розового платья. Оно больше подошло бы для светского бала, чем для работы с реактивами, но после долгих лет ношения безликой мантии Организации леди, видимо, никак не может насытиться красивыми вещами.

— Я пришел поблагодарить вас за рецепты, леди. В Мире перепончатых пальцев они творят настоящие чудеса.

Девушка задумчиво прикусывает губу. Она медленно сокращает дистанцию, и в её глазах вспыхивает вызов.

— До сих пор не понимаю, чем вам так дорог этот захолустный мирок, — она смело кладет ладонь мне на грудь, а затем забирается тонкими пальцами под рубашку между пуговицами. — Но я требую другую благодарность. Более осязаемую.

Ее теплые пальцы касаются моей кожи.

— Неужели? — я чувствую, как она одним касанием пытается перевести мой организм в режим «горячего общения».

Я мог бы легко заблокировать это воздействие с помощью легионеров-геномантов, но не спешу. Гвиневра, считывая недвусмысленную реакцию моего тела, довольно блестит глазками.

— Разве я на заслужила, Ваше Величество? — мурлычет эта чертовка, продолжая свою опасную игру.

— Есть один важный момент, леди, — произношу я, глядя ей прямо в бездонные зрачки.

— Какой же, Ваше Величество? — жарко шепчет она, явно ожидая, что я прямо сейчас сорву с неё это вызывающее платье.

— Я никогда не навязываю своим людям ничего силой, но и от них требую предельной честности в методах, — произношу я, и в ту же секунду с помощью Жоры мгновенно закупориваю все её энергетические меридианы разом.

Эффект наступает моментально. Гвиневра испуганно отшатывается, её лицо бледнеет.

— Я… я больше не чувствую силу! — она трясущимися руками касается своей груди. — Совсем ничего! Пустота! Что вы со мной сделали⁈

— Всего лишь заблокировал ваш Дар, леди. Считайте это мерой предосторожности.

— Как вы могли? — в её голосе звучит неподдельная обида. — Я верно служу вам! Я лечила ваших людей и разрабатываю эффективные формулы, сутками не выходя из лаборатории!

Я лишь насмешливо усмехаюсь. Гвиневра — та еще штучка. Только что технично «подогревала» мой градус своими чарами, а теперь строит из себя невинную жертву. Но я умею обращаться с женщинами её типа — коварными и невероятно амбициозными стервами. И наказывать их тоже умею. Скоро ей будет заняться кое-чем еще, помимо разработки формул.

— Получайте свою пилюлю, доктор, — хмыкаю я и подхожу вплотную, так что она чувствует моё дыхание на своей лебединой шее.

Я жестко перехватываю её руки. В её глазах паника мешается со страстным блеском. Она судорожно прикусывает нижнюю губу, когда моя хватка на её запястьях становится крепче.

— Сейчас… я не готова… — выдыхает она, хотя всё её тело говорит об обратном. Иначе зачем бы она подставлялась под мои руки, а ее бёдра предательски прижимались бы ко мне?

— А мне кажется, очень даже наоборот, — я ощущаю её жар и рывком разворачиваю спиной к себе, наклоняя над массивным лабораторным столом.

Она не сопротивляется — напротив, послушно прогибается в пояснице и переступая каблуками двигается ближе ко мне. Я с усмешкой кладу ладонь ей на спину, вжимая её грудью в прохладную столешницу, заставленную колбами.

— Вы закупорили мой Дар… я не смогу предотвратить последствия, если что-то пойдет не так, — делает она последнюю, чисто формальную попытку отговорить меня, но сорвавшийся страстный голос выдает её с головой. Она в нетерпении. — Вы же знаете, чем это обернется для нас обоих.

— Знаю, — коротко бросаю я, задирая подол её платья.

В конце концов, в Багровом дворце просто не может быть слишком много детского смеха.

Глава 13

Утром я выхожу на балкон своего кабинета с чашкой обжигающего кофе. Солнце приятно греет лицо, а свежий воздух выветривает из головы остатки ночного дурмана. Бер уже встал спозаранку: кузен тренируется внизу с каким-то остервенением. Он пикирует на крыльях, словно хищная птица, потроша манекены фламбергом так, что во все стороны летят щепки и набивка. Специально для херувимов я велел выстроить высокую башню из стальных прутьев, где мишени расставлены по всей высоте. Сейчас Бер разносит это сооружение в прах — роняет целые секции башни точными бросками тяжелого клинка. Похоже, вчерашняя встряска на охоте пошла ему на пользу.

Рядом на балконе появляются Лена и Камила. У обеих животы еще не начали округляться — срок слишком мал, — но фигуры уже заметно налились, стали мягче, а груди наполнились. По Маше с Настей беременность пока вообще не разглядеть, но это вопрос времени. Всему свой срок.

Камила, наблюдая за головокружительными финтами кузена, замечает:

— Зела просто не нарадуется, что Бер наконец-то взялся за ум и вернулся к нормальным тренировкам.

— Неужели? — я пригубливаю кофе. Бодрость разливается по телу.

— Ага. Говорит, что у них даже секс стал нормальный, — Камила усмехается. — Впервые с тех пор, как ты вызволил альвов из Обители Мучения, Даня.

Я лишь хмыкаю. Исправляется кузен понемногу, и это радует. Думаю, теперь у них с Зелой всё действительно будет в порядке. В этот момент к нам присоединяются Светка, Настя и Гвиневра. Лена, не найдя глазами бывшую княжну Морозову, вопросительно приподнимает бровь:

— А сегодня была очередь Маши, Даня?

— Ага, — коротко подтверждаю я.

— Понятно. Потому её и нет — досыпает после ночной работы, — с улыбкой тянет Лена.

Гвиневра при этих словах вдруг густо краснеет и поспешно отворачивается, делая вид, что её крайне заинтересовал ландшафт. Вчера, прежде чем отправиться к Маше, я оставил саму Целительницу посапывать на лабораторном столе.

Светка, чья интуиция работает не хуже радара, подозрительно косится на неё:

— Что-то ты, белобрысая, сама на себя не похожа?

Целительница, смущенная до предела, стреляет в меня быстрым взглядом и тут же опускает глаза:

— Всё… в полном порядке, Ваше Величество Светлана. Просто душно в лаборатории.

Я невозмутимо продолжаю пить кофе.

— Ну-ну, — с подозрением фыркает бывшая Соколова, но тут же переключается на свежие сплетни: — А видели? Кострица-то уже с небольшим животом ходит!

— Да ладно! — в один голос восклицают Настя и Лена.

— Наставница скоро в декрет уйдет, хи-хи, — Светка явно радуется перспективе законно филонить на тренировках в ближайшем будущем.

Я невольно зеваю, несмотря на идеальный кофе от Змейки. Одиннадцатипалый, конечно, молодец, и жизнь во дворце бьет ключом, но эти женские разговоры о пеленках и декретах начинают понемногу утомлять. Пора бы заняться настоящими делами. В конце концов, у меня скоро свадьба, и нужно успеть насладиться жизнью, пока количество жен еще поддается исчислению.