- Подними ноги, - сказал он и увидел, как на ее лице появились первые признаки робости. Но она все равно сделала, как он просил, и подняла ноги, пока они не оказались на краю стола. - Откройся, - прошептал он, когда она крепко сжала бедра. - Дай мне посмотреть на тебя. - После недолгого колебания она раздвинула ноги, и он почувствовал, как его охватывает новый прилив вожделения. - Ты когда-нибудь прикасалась к себе? - услышал он свой вопрос, хотя понятия не имел, откуда тот взялся.

Она кивнула, не сводя с него сияющих глаз. Красивый румянец окрасил ее щеки.

- Покажи мне, - приказал он, пока его рука вернулась к члену и начала поглаживать его.

Он был поражен, когда ее пальцы скользнули вниз по животу, по задранной юбке и осторожно коснулись клитора, прежде чем начать кружить вокруг него. Он увидел, как выгнулась ее спина и изогнулись бедра, когда она усилила нажим, а когда ее пальцы скользнули ниже, по складочкам, его тело сжалось при виде ее соков, стекающих по ярко-розовой плоти. Опустившись на колени, он поблагодарил гения, создавшего этот стол, за то, что высота этого дорогого предмета мебели идеально соответствовала его потребностям. Как только пальцы Мии вернулись к клитору, Вин наклонился и провел языком по ее половым губам.

На вкус она была сладкой и одновременно острой, и он никак не мог насытиться кремом, которым пропитался его язык. Мия застонала от его ласк, и ее пальцы ускорили движение на клиторе, она прижалась к его ищущему рту. Он провел языком вверх, пока не нашел скрытый бутон, что она безжалостно теребила. Он всего раз лизнул и она убрала руку, запустив ему в волосы, чтобы удержать на месте. Но он не собирался никуда уходить, продолжая лизать и посасывать ее нежную плоть. Он нащупал пальцами ее вход и стал осторожно вводить один из них внутрь, продолжая мучить ее. Она крепко сжалась и напряглась, когда он погрузил свой средний палец так глубоко, как только мог. Но, какой бы дискомфорт это ни причиняло, он, казалось, прошел, и она снова начала тереться об него. Даже когда второй палец вошел в нее, она продолжала искать его прикосновений, и он по-настоящему улыбнулся, когда его имя начало слетать с ее губ, а ноги сами собой легли ему на плечи.

Он медленно вытащил из нее пальцы, прежде чем снова ввести их внутрь, и ее влажность сделала его возвращение плавным. С каждым последующим выходом ее мышцы сжимали его пальцы, словно пытаясь удержать их внутри, и она вскрикивала, когда он снова вводил их в нее, слегка поворачивая, так что костяшки его пальцев задевали чувствительные нервные окончания внутренних стенок. Когда она запульсировала вокруг него, он усилил удары языком по ее набухшему клитору и провел пальцами вверх. Она закричала, отстраняясь, и ему пришлось обхватить свободной рукой ее бедра, чтобы удержать неподвижно, пока на нее накатывало наслаждение, волна за волной. Еще долго после того, как оргазм ослаб, он продолжал облизывать все вокруг, высвободив пальцы, а затем убедился, что она наблюдает, как он слизывает со своих пальцев остатки. Он наклонился над ней и глубоко поцеловал, чтобы она смогла попробовать себя на вкус, а затем сказал:

- Обхвати меня ногами.

Она послушалась, а затем обвила руками его шею, когда он поднял ее со стола. Ему удалось дотащить их до коричневого кожаного дивана в центре кабинета, и он осторожно опустил ее на него, продолжая целовать. Каким бы возбужденным ни был, он не мог не наслаждаться легкой дрожью, продолжавшей охватывать ее тело, пока он покрывал легкими поцелуями ее шею и грудь. Но его тело не осталось без внимания, и он постоял достаточно долго, чтобы снять с нее юбку, выудить из бумажника презерватив и снять брюки и нижнее белье.

Он на самом деле почувствовал, охватившую его нервозность, когда гланул на Мию, смотревшую на него тяжелым взглядом. За все свои тридцать девять лет он никогда раньше не был с девственницей и боялся, что не сможет сдерживаться достаточно долго, чтобы доставить ей больше удовольствия. Но Мию, казалось, это не беспокоило, потому что она раздвинула ноги в молчаливом приглашении, и он осторожно опустился между ними, перенеся вес своего тела на локти, зарывшись руками в ее волосы и целуя.

- Скажи, что ты хочешь этого, - прошептал он между поцелуями.

- Тебя, - поправила она. - Я хочу тебя.

Его член был таким твердым и жаждущим, что без особых усилий нашел ее вход, и он почувствовал, как ее жар окутал его еще до того, как начал в нее входить. Но когда его головка вошла в нее, Мия напряглась в его объятиях, и он подавил острое желание, охватившее его от того давления, что оказывала на него ее теснота, и продолжал целовать и шептать ободряющие слова ей на ухо, пока она не расслабилась. В ту же секунду, как она это сделала, большая часть его члена погрузилась в нее. Но когда ее тело отказалось позволить ему двигаться дальше, он прошептал ей в губы тихое извинение, прежде чем накрыть ее рот своим, поглощая крик боли, преодолев последнее сопротивление. Ее пальцы впились ему в спину, когда член полностью вошел в нее, и он удерживал его на месте, пока не почувствовал, что напряжение в ее теле спало.

- Порядок? - спросил он.

Она кивнула, прикусив нижнюю губу, но когда он осторожно вышел из нее почти полностью, прежде чем снова скользнуть внутрь, ее глаза расширились. Еще одно движение, и ее губы приоткрылись, она тяжело вздохнула. Она была невыносимо тесна вокруг него, но с каждым толчком жидкое тепло ее тела делало скольжение все более легким, и через несколько минут он вспотел, снова и снова входя в нее. Когда она стала приподнимать бедра, встречая его толчки, он понял, что уровень ее желания быстро растет.

- Так хорошо, - выдохнул он, просунув под нее руку и передвинув так, чтобы проникнуть еще глубже.

Мия вскрикнула от перемены позы, и он знал, каждый толчок вверх задевает то место внутри, что приближало ее все ближе и ближе к освобождению. Ему потребовалось еще раз слегка подвинуть свои бедра, чтобы найти идеальный угол наклона, так чтобы его таз терся о ее клитор, и через несколько секунд она уже выкрикивала его имя, а ее тело сжимало его, как тиски. Он закричал, уткнувшись в ее плечо, когда его охватил оргазм, и обнял ее, продолжая прижиматься бедрами к ее бедрам. Он понятия не имел, как долго пролежал в ее объятиях, но когда, наконец, нашел в себе силы пошевелиться, то был ошеломлен, увидев, что по ее щекам текут слезы. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она слегка покачала головой и притянула его к себе для еще одного поцелуя. Именно тогда он понял, что она плакала не потому, что ей было больно. Нет, она плакала совсем по другой причине, и это напугало его до смерти.

Глава 7

Мия знала, что ее слезы выведут Вина из себя, но не смогла их предотвратить, так как эмоции захлестнули ее, а Вин продолжал нежно входить в нее еще долго после того, как достиг оргазма. Она инстинктивно понимала, что Вин не причинит ей боли, когда говорил о том, что лучше трахнет ее, чем займется с ней любовью, но если то, что произошло между ними, не было занятием любовью, она не была уверена, что переживет, если это произойдет.

Но это не имело значения, потому что даже если Вин просто трахал ее, она делала нечто большее. Что привело ее в полное замешательство и ужас, потому что теперь уйти от него будет труднее, чем когда-либо. Может, если бы он был груб с ней после, она смогла бы найти способ укрепить свои стены, но он продолжал целовать ее, пока у нее не закончились слезы, а затем осторожно вышел из ее тела и скрылся в ванной, примыкающей к его кабинету. Мгновение спустя он вернулся, все еще голый, с полотенцем в руках, которым вытер ее. А потом он продолжал целовать ее, пока они одевались, и к тому времени, как была полностью одета, она снова была готова все с себя снять.

Однако больше никаких слов сказано не было, и, когда Вин вырулил с парковки, ее тревога возросла. Они вернулись к тому, что было до того, как она его разозлила, и она знала, что секс этого не изменит. По какой-то причине он не хотел, чтобы она была рядом. Ей хотелось отругать его за то, что именно он начал все это прошлой ночью, схватив ее за запястье, когда она выходила из кабинета после фильма. Она думала, что это поворотный момент в их отношениях – и так и было, просто не тот, которого она хотела.