— Сколько ещё тащиться по этой вони? — прошипела Тара, поскользнувшись на чём-то скользком и едва удержав равновесие.

— Уже близко, совсем близко, — ответила я, вглядываясь в экран, где улитка делала очередной поворот. — Механизм уже под тюрьмой, ещё один поворот направо и…

Изображение вдруг дрогнуло, поплыло, потом стабилизировалось. Улитка замерла перед массивной железной решёткой, вмурованной в каменную стену так прочно, будто она росла там сто лет. За решёткой угадывалось помещение, определённо не тоннель, а настоящая комната с ровными стенами.

— Нашли, — выдохнула я, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки от облегчения. — Решётка. Толстая, прутья в палец толщиной, но улитка справится, я уверена.

Я мысленно отдала команду, представляя, что именно нужно сделать. На экране металлический механизм послушно приподнялся на дыбы, выставляя вперёд свои вращающиеся тёрки, что служили ему для перемалывания любых препятствий. Они вгрызлись в решётку с протяжным визгом, от которого по позвоночнику пробежали мурашки, и звук этот эхом прокатился по тоннелям, многократно усиливаясь. Искры посыпались дождём, освещая темноту вспышками, металл скрежетал, сопротивлялся изо всех сил, но медленно, миллиметр за миллиметром, поддавался неумолимым тёркам.

— Громко получается, слишком громко, — заметил Хорт, оглядываясь по сторонам с опаской. — Стража наверху услышит этот грохот.

— Стража сейчас занята совсем другим делом, — я переключилась на иной канал связи, тот, что вёл к стражам башни, которых я отправила в самоубийственную атаку.

Передо мной развернулась картина абсолютного хаоса, видимая глазами дюжины механизмов одновременно. Калейдоскоп образов складывался в безумную, сумбурную картину происходящего. Пауки карабкались по стенам здания Совета, цепляясь металлическими лапами за каждую выбоину в каменной кладке, за каждый выступ. Птицы пикировали на окна с пронзительным металлическим криком, разбивая толстое стекло медными клювами и врываясь внутрь. Змеи ползли по крыше, извиваясь между черепицей и настойчиво ища вентиляционные шахты, чтобы проникнуть туда, где их никто не ждёт.

А внизу, на широкой площади перед зданием Совета, творилось настоящее столпотворение. Люди бежали во все стороны, кричали от ужаса. Торговцы бросали свои лавки, не заботясь о товаре. Боевые маги выскакивали из дверей Совета, кто в полном облачении, кто наспех накинув мантию, выпуская заклинания направо и налево. Огненные шары взрывались на стенах, оставляя чёрные подпалины. Ледяные копья пронзали механические тела, застревая между шестерён. Молнии сжигали крылья птиц, заставляя их падать вниз камнем.

Стражи гибли один за другим, я чувствовала, как рвутся связи между нами. Но перед смертью каждый успевал нанести урон: разбить ещё одно драгоценное окно, поцарапать ещё одного высокомерного мага, посеять ещё чуть больше паники среди толпы. Это было жестоко и расточительно, но проклятье, это работало лучше, чем я могла надеяться.

— Решётка почти прорезана, ещё минута, — доложила я, закрывая связь со стражами.

Видеть их гибель было невыносимо больно, даже зная, что это абсолютно необходимо для успеха всей операции. Они заслуживали лучшей участи, но мы все делаем то, что должны.

Мы ускорили шаг, почти бежали по скользким камням, рискуя поскользнуться и грохнуться в эту вонючую жижу. Тара несколько раз едва удержала равновесие, Грим совсем отстал, тяжело дыша и хватая ртом воздух, но упрямый старик не сдавался, ковылял следом на своих старых ногах.

Поворот налево. Ещё один направо. Тоннель внезапно сузился так, что пришлось идти согнувшись почти пополам, и спина немедленно взвыла от боли. И вот впереди замерцал свет, совсем не похожий на тусклое пламя нашей лампы.

Холодный, магический свет, что просачивался сквозь дыру в стене, словно приглашая войти. Улитка закончила свою работу.

Мы подошли ближе, стараясь не шуметь. Решётка валялась на каменном полу тоннеля, аккуратно разрезанная на части, словно кто-то поработал гигантскими ножницами. За проломом открывалась узкая каменная камера с низким потолком, влажными стенами, поросшими мхом, и абсолютно пустая, без единого заключённого.

— Не та камера, — пробормотал Хорт разочарованно, заглядывая внутрь.

— Зато есть выход дальше, — я полезла в пролом первой, протискиваясь сквозь узкий проём.

Острые края резаного металла царапали спину сквозь рубаху, но я выбралась на ту сторону, неловко плюхнувшись на холодный каменный пол с негромким стуком.

Камера действительно пустовала, если не считать пары крыс, что шарахнулись в угол при моём появлении. Но в дальней стене виднелась массивная дверь, дубовая, окованная железными полосами, с замком размером почти с кулак. Настоящая тюремная дверь, за которой должны быть другие камеры.

Я приложила ухо к грубому дереву, прислушиваясь. Тишина, разве что где-то очень далеко слышались приглушённые голоса, лязг металла о металл и чьи-то стоны.

— Здесь, — прошептала я, отступая от двери.

Молчун уже протискивался следом, двигаясь с поразительной для его возраста ловкостью, извлекая из бездонного кармана свою чудесную отмычку. Приложил устройство к замку, осторожно ввёл тонкие щупы в личинку, повернул вращающуюся головку. Механизм затикал, словно крошечные часы, завибрировал, отдавая в руку, и ровно через минуту замок издал довольный щелчок, открываясь без всякого сопротивления.

Мы переглянулись молча, понимая друг друга без слов. Тара беззвучно выхватила нож из ножен на поясе. Хорт достал из-за пояса своё хитроумное устройство, похожее на миниатюрный арбалет, только со сложнейшим спусковым механизмом и магазином на несколько болтов. Грим крепче сжал свою палку обеими руками, видимо всерьёз собираясь использовать её как дубинку, если дело дойдёт до драки.

Я медленно толкнула дверь, и та беззвучно качнулась внутрь.

Коридор за ней тянулся длинным и узким, освещённый тусклыми магическими кристаллами, вставленными в ниши по обеим сторонам. Кристаллы мерцали неровным, больным светом, создавая причудливые тени на стенах. Вдоль коридора тянулись двери, множество дверей, каждая с маленьким зарешеченным окошком на уровне человеческих глаз для контроля за заключёнными.

И в самом конце коридора, повернувшись к нам спиной, стоял стражник в форме тюремной охраны.

Он пока не заметил наше появление, смотрел в противоположную сторону, туда, где находилась лестница, ведущая на верхние уровни. Оттуда доносились звуки: крики, топот множества ног, глухой грохот. Диверсия продолжала работать, отвлекая основные силы, и стражник явно не мог понять, что творится наверху.

Тара двинулась первой, бесшумно, как дикая кошка на охоте. Три осторожных шага. Пять. Десять. Стражник начал медленно оборачиваться, словно почувствовал что-то неладное, но опоздал на какую-то долю секунды. Орчанка прыгнула с места, обхватила его шею мускулистой рукой в железном захвате, одновременно зажимая рот второй ладонью, не давая издать ни звука. Стражник дёрнулся, попытался вырваться, но Тара была сильнее, гораздо сильнее. Она надавила на сонную артерию, перекрывая кровоток, и через несколько секунд тело обмякло в её руках.

Тара бережно, почти нежно опустила его на каменный пол, стараясь не производить лишнего шума. Быстрым движением сорвала с него пояс и связала руки за спиной, затем оторвала кусок от его же рубахи и заткнула рот импровизированным кляпом.

— Чисто пока, — прошептала она, вытирая вспотевшие руки о собственные штаны. — Проспит часок-другой, а когда очнётся, мы уже будем далеко.

Мы осторожно прошли вперёд по коридору, и я начала заглядывать в зарешеченные окошки дверей одну за другой, пытаясь разглядеть, кто находится внутри. Пусто. Снова пусто. Ещё одна пустая камера, только крысы шуршали в углу. А потом я увидела его, и сердце неожиданно болезненно сжалось в груди.

Сорен сидел на холодном полу своей камеры, прислонившись к влажной стене и, кажется, даже не замечая этой сырости. Голова была опущена на грудь, волосы растрепаны и грязны, слипшиеся от пота и крови. На лице виднелись свежие синяки всех оттенков от багрового до жёлто-зелёного, ссадины, рассечённая бровь. Руки скованы за спиной тяжёлыми железными кандалами, от которых исходило слабое, но отчётливое красноватое свечение. Антимагические оковы, блокирующие любое использование силы.