Он хотел, чтобы я присоединился к нему в попытке переворота, он даже предлагал мне статус наследника. Всѐ, чтобы я переметнулся к нему. На тебя, уверяю, он даже не смотрел, хоть в этом тебе повезло. Так почему такая нетерпимость? Что я лично тебе сделал? Мы больше года не общались! И тут, как только оказалось, что я не фермер, а потомок королевской крови, ты примчалась! Так что? Ответишь? — Ты должен сражаться за Республику! — выпалила Лея, сжав кулаки. Глаза у неѐ сияли, щѐки разрумянились. —

Кому это я должен? — спросил Баки. — Что-то не припомню, чтобы я у кого-то из вас одалживался. А напомнить тебе, что ты мне должна? Лично ты? Жизнь. Я тебя, идеалистическую идиотку, спас. Благодарности, правда, не дождался. Ну, когда это принцессы благодарили фермеров хотя бы за еду, которую они едят? Лея раздула ноздри.

Вокруг неѐ тихо кружилась Сила, что Баки ощущал просто отлично. Сильная. И

совершенно необученная. И слава Силе за эти малые милости! А сейчас с обучением туго, плюс одарѐнный должен осознавать этот факт, верить в него всей душой и всем сознанием. Вот тогда и будет толк. А иначе… будет Хан Соло. Сильный одарѐнный, который абсолютно не верит в Силу. Абсолютно. Зато он верил в себя, в удачу, и Сила вела его через космос — его единственную любовь, позволяя совершать подвиги и чудеса.

Даже его лоханка летала именно потому, что Хан любил свой корабль и не мыслил себя без него. — Так что? — устало сел на диван Баки, элегантно положив ногу на ногу. — Без экспрессии. По существу. — Ты переметнулся к имперцам! — топнула Лея. — Тебя тоже вырастили имперцы, — напомнил Баки. — И что? Ты готова отказаться от опекунов? Бейл

Органа подчинялся приказам императора Палпатина, или ты этот неудобный для тебя факт успела позабыть? — Не смей! — оскалилась Лея. — Или что? — совершенно спокойно посмотрел на неѐ Баки, и Лея неожиданно побледнела. — Принцесса Лея

Органа. Я не знаю, почему ты так на меня взъелась, и мне, если честно, плевать. Мы хорошо сотрудничали, но, видимо, этому пришѐл конец. Поэтому… Лея, запомни раз и навсегда. Нам с тобой делить нечего. Я к тебе не лезу. Не лезь и ты ко мне. Мы просто два человека, какое-то время выполнявшие одну задачу, имеющие общих знакомых. Всѐ. Лея прищурилась. — А если ты, принцесса Лея, — неторопливо продолжил Баки, — вдруг решишь мне напакостить, прямо или косвенно… — Баки встал, подошѐл к вытянувшейся струной женщине, — так за мной не заржавеет сообщить всем желающим, что твоим отцом является Лорд Вейдер. Генетический анализ это докажет с лѐгкостью: в имперских базах данных должны быть образцы. Один из высших сановников всѐ-таки, не бантов хвост! Как думаешь, сколько продлится после этого твоя карьера? — Мои родители —

Бейл и Бреха Органа! — с ненавистью процедила Лея. — Они! — Бейл рисковал жизнью, чтобы воспитать тебя как свою дочь, — ледяным голосом произнѐс Баки. — Не бросай тень на его память. А то ты, принцесса, слишком любишь бросаться лозунгами и громкими словами. Как не на Альдераане воспитывалась! А хотя… Именно твои игры в бунтарку погубили Альдераан. Сколько разумных там погибло помимо дома Органа?

Полтора миллиарда? Не слишком ли высокая цена за звание светоча демократии? Какой демократии, Лея? Ты до сих пор называешь себя принцессой планеты, которая уничтожена из-за тебя. Какое лицемерие! Лея отшатнулась, побелев. Баки знал, во что тыкать: как выяснилось много позже трагедии с Альдерааном, тот полѐт за диском с данными Звезды Смерти Бейл Органа не санкционировал. Лея сама сорвалась после разговора с Мотмой. Та до Бейла просто не успела добраться. А Лея хотела показать себя полезной и вообще незаменимой. Ей казалось, что всѐ пройдѐт быстро и легко. Что Звезда полностью функциональна, никто и предположить не мог. Как и глубину амбиций

Таркина. Люк бы никогда не сказал Лее ничего подобного. Влюблѐнность, сострадание…

Баки же не был влюблѐн, а своѐ сострадание приберегал для очень короткого списка разумных. — Ненавижу тебя! — выплюнула Лея. — Ненавижу! — Меня? — поднял брови

Баки. — Или себя? Подумай об этом, Лея. Найди себе целителя душ, наконец. К тебе твои погибшие из-за тебя подданные во снах не приходят? Или ты уже настолько политик, что от совести и воспоминаний не осталось? Лея застыла, и Баки надавил Силой, буквально вбивая в неѐ мысль, что надо пойти к целителю душ. Пускать такое на самотѐк он не собирался. Лея упѐртая, но и он не слабак. Продавит. — Иди, Лея, — с нажимом произнѐс

Баки. — Иди. Разберись с собой. Исцелись. Мы были соратниками и друзьями. Не отбрасывай это в угоду политике. Она переменчива. А надѐжный тыл тебе не помешает. Я

всегда буду твоим другом. Лея кивнула, подхватила нечто среднее между манто и палантином и вышла, стуча каблуками. Даже еѐ каштановый затылок и напряжѐнные плечи выглядели задумчивыми. Баки, щурясь смотрел ей вслед: что-то странное было в этой встрече. — Я горжусь тобой, сын, — сказал Кеноби, который промолчал всю беседу с Леей. — Ты очень правильно безжалостен. Баки на это только польщѐнно хмыкнул.

Часть 10. Призраки

— Странно это всѐ, — задумчиво протянул Баки, уставясь в огромное окно. Свет он погасил и теперь просто смотрел на кипящую за пластиной из прозрачной стали —

транспаристила — жизнь мегаполиса. — Такая агрессия… — Страх, — коротко пояснил

Оби-Ван, присаживаясь на диван рядом. — Страх иррационален. Ненависть тоже иррациональна. Пока ты был просто другом и соратником, ты был для Леи безопасен.

Джедай? Так что? Мало ли как ты обзываешься: для верхушки ты лишь полезный инструмент. И тут неожиданное родство. С тобой. С Вейдером. Ты стал угрозой, которую или уничтожить, или сделать безопасной. Первое — очень под сомнением, второе… Ну, повторю ещѐ раз. Страх иррационален. — Зато теперь свою голову она начнѐт чинить, —

холодно произнѐс внимательно слушающий Баки. — Может, не будет такой оголтелой политиканшей. Хан хоть и пыжится, но ему с политикой не справиться. — Он никогда не стремился к политической деятельности, — напомнил Оби-Ван. — Как и я, — криво усмехнулся Баки. — Ну да я туда и не сунусь, у нас куда более серьѐзная задача: Палыч и его чертятки. — Да, — посуровел Оби-Ван. Под складками плаща блеснули пластины брони: серебристые с синеватым оттенком. — Надо проверить. Всѐ, что только можно.

Сидиус был невероятно властолюбив, кроме того, он был сумасшедшим. Кто его знает, до чего он додумался… — Найдѐм, — заверил его Баки и поднял брови. Прямо перед ними, на роскошном ковре, Сила стянулась коконом, формируя фигуру невысокого, даже откровенно мелкого гуманоида. Баки из воспоминаний Люка почерпнул сведения о Йоде, но всѐ равно с изумлением рассмотрел гостя. Метр, может, чуть больше, роста. Зелѐная кожа. Трехпалые конечности с мощными когтями. Кожа черепа покрыта редким пухом, зато из здоровенных острых ушей торчат пучки седых волос. Огромные золотистые глаза: болотный житель? Ну, раз в болото удалился в изгнание? Призрак опѐрся на узловатую палку и недовольно уставился на Оби-Вана. У Баки тут же заворочалось внутри желание дать неожиданному визитѐру хорошего пинка. — Крокодильчик сконденсировался, —

оскалился он. — Любитель насаждать личные ценности детѐнышам других видов. Зачем пожаловал? Йода недовольно уставился уже на него. — Учить тебя нельзя, нет, —

проскрипел он. — Жестокий ты. Старый. Много тьмы. — Жестокий, старый, —

передразнил его Баки. — Плевать мне на тебя, Йода. Ты, старый хрен, сам, своими усилиями угробил Орден. Всех, кто в него входил. И вместо того, чтобы свалить

Палпатина, пока возможность была, слился в своѐ болото. Трус. — И прежде, чем Йода успел его перебить, неумолимо продолжил: — Твой ученик пал. Ученик твоего ученика пал. Да в твоей родословной ситх! Два ситха! Падших и перешедших на Тѐмную сторону

Силы больше, чем оставшихся джедаями! Каков учитель! Любо-дорого смотреть! То, что

Квай-Гон не пал — так он просто не успел, умер. Оби-Ван Кеноби — единственный достойный джедай в твоей родословной. Вот только не благодаря тебе, крокодил, а вопреки. Учить он меня не хочет! Да кому ты нафиг сдался, земноводное? Йода оскорблѐнно вскинулся, но Баки таким было не пронять. Он весь просто кипел от негодования. Вот ещѐ только призрак ему нотацию не читал! — Люка он учить отказывался, скотина, — продолжил возмущаться Баки. — Зато изнасиловать ему мозг непривязанностями и прочей ерундой не постеснялся. Если ты сам одиночка по жизни, которого даже в разведение пустить стыдно, так это твои проблемы! Но нет, тебе приспичило и остальных угробить. Хорош магистр: Орден под твоим руководством и так зачах, а потом его война доконала. Слепошарый динозавр. Вымер весь? Вот и вали! Оби-Ван Кеноби слушал эту речь и молчал. Слов в защиту Йоды у него почему-то не находилось. Зато до него вдруг дошло, что Баки, в отличие от Люка, родившегося и выросшего здесь, тот ещѐ ксенофоб. Это чувствовалось сразу: Баки нормально воспринимал только людей. Уже экзоты вызывали неприятие, а гуманоиды и ксеносы —