Поэтому просто киваю.

Тэйн опускается на стул рядом с кроватью, двигаясь осторожно, словно боится нарушить хрупкую тишину между нами.

Он мягко выдыхает, прежде чем заговорить:

— Мне жаль твоих родителей. И твою деревню.

Слова бьют прямо в грудь. Я заставляю себя дышать. Не знаю, что ответить, поэтому молчу.

Через мгновение он продолжает, уже тише:

— Я потерял мать несколько лет назад. Это горе никогда по-настоящему не уходит, — он запинается, на лице мелькает что-то, быстро, почти незаметно. — Но со временем учишься нести его с собой. Как нового спутника.

Я наконец поднимаю взгляд. По-настоящему смотрю на него.

Его глаза поражают. Не только дымчато-серым цветом, но и той глубиной, что скрыта за ним. В них есть нечто знакомое. Тяжесть. Ожидание. Невысказанное, но ощутимое.

— Сочувствую твоей утрате, — выдавливаю я. Слова кажутся пустыми, будто их произносит кто-то другой.

Я чувствую себя потерянной, словно меня выбросило в пустоту. Всё кажется нереальным.

И в то же время — пугающе настоящим.

Тэйн слегка двигается, пододвигая чашку ближе.

— Хотя бы выпей чаю, — говорит он. — Лира настояла, чтобы я проследил, чтобы ты это сделала. С тех пор как мы прибыли в форпост, она стала ужасно командовать. Даже не пускала меня в комнату, пока я не пообещал, что ты поешь и выпьешь хоть что-нибудь.

В его словах проскальзывает едва заметная улыбка, попытка хоть немного приподнять тяжесть, давящую на нас обоих.

До меня это не совсем доходит.

Но всё же я киваю. Обхватываю чашку руками, тепло просачивается в пальцы, словно спасательный канат. Что-то настоящее посреди шторма.

— Спасибо, — бормочу, выдавливая усталую улыбку. — Да… это в её духе. Моей лучшей подруги.

Тишина снова растягивается, но теперь она иная. Мягче. Не такая душная.

И вдруг до меня доходит.

Я ведь совсем не знаю, кто они такие. Вален. Тэйн. Это место.

Лишь имена, звания, обрывки, но не полной картины.

Я бросаю на него взгляд, изучая осанку, сдержанность, то, как он ни разу не отвёл глаз.

— Кто вы? — мой голос тихий, но ровный. — Вален, ты, этот форпост. Вы все помогаете мне. Но зачем? Это ведь вы появились тогда, да?

Он встречает мой взгляд без колебаний:

— Я возглавляю Клан Огня. Вален — маг и мой наставник. А ещё — мудрей.

Ответ простой, но в нём ощущается вес. Я моргаю, переваривая услышанное.

Клан Огня — один из самых могущественных в царстве. Он не держится, как знать. Но чувствуется именно так.

А Вален — мудрец и маг. Это объясняет его глубину. Сдержанность. Спокойствие.

Но не объясняет, зачем они здесь. И что им нужно от меня.

От их так называемой Духорождённой.

Я моргаю, позволяя словам осесть, хоть они кажутся чужими, как будто принадлежат чьей-то другой истории.

Мой взгляд снова находит Тэйна. Я изучаю его резкие черты лица, тихую силу в глазах. Серых, штормовых, но надёжных, непоколебимых.

Он не ждёт от меня ничего. Просто остаётся рядом.

Там, где Вален заполнял каждую паузу знаниями или пророчествами, Тэйн позволяет тишине длиться. Понимает, что куски должны сложиться сами.

— Ешь, — он тихо выдыхает и подвигает тарелку ближе.

Я опускаю взгляд. Еда простая, но сытная. Поджаренное мясо ещё тёплое, рядом толстые ломти хлеба и блюдце с мягким маслом. Корнеплоды: морковь, пастернак, картофель, запечённые с травами, названия которых я не помню, но запах узнаю̀.

И снова думаю о доме… о ферме.

Я колеблюсь, живот скручивает. Сама мысль о еде кажется чужой, словно это часть какой-то другой жизни. Но Тэйн не убирает тарелку. Просто ждёт. Неподвижный. Спокойный.

Я почти неслышно выдыхаю, накалываю кусочек пастернака и подношу ко рту. Землистый вкус растекается по языку, и в этом есть что-то заземляющее, крошечное, но ощутимое.

Что-то, что шепчет: ты всё ещё здесь.

Я поднимаю взгляд. Тэйн до сих пор смотрит. Без осуждения. Без жалости.

Просто… рядом.

Что-то шевелится внутри. Любопытство. Первая ясная эмоция с той ночи пожара.

Я кладу вилку, всё ещё слегка удерживая её пальцами.

— Зачем ты здесь? — вопрос срывается прежде, чем я успеваю его удержать.

Тэйн не вздрагивает, но я продолжаю:

— Я понимаю, зачем здесь Вален. Он маг, ему, наверное, нужно меня чему-то учить или… разбираться во мне, или что-то в этом духе, — неуверенно машу рукой. — Но ты? Ты ведь правитель всего царства. Управляешь всеми кланами. Разве у тебя нет армии, которой нужно командовать? Царства, которым надо править? Разве ты не должен заниматься чем-то важным, принимать решения, пугать врагов или…

Я обрываюсь, голос слабеет.

— Не знаю. Всякие дела военачальников.

Сарказм звучит резко, но я не могу остановиться. И, если честно, часть меня совсем не хочет знать, зачем он здесь. Я не хочу быть важной.

— Значит, ты знаешь, кто я? — Тэйн тихо усмехается, звук низкий, почти насмешливый.

— Все знают, кто такой Военачальник, — отвечаю я, слишком резко, слишком остро.

Его губы чуть дёргаются, но он не упрекает за тон. Напротив, кажется, будто это его забавляет.

— Отлично, — говорит он, немного откинувшись назад, и атмосфера в комнате меняется. — Это сэкономит нам время.

Потом, спокойно продолжает:

— И я нахожусь там, где должен быть. Моё присутствие здесь имеет значение.

— Что это значит? — прищуриваюсь я.

— Это значит, что раз ты Духорождённая, моя обязанность — обучить тебя. Подготовить к тому, что грядёт. Вален не единственный, у кого тебе предстоит учиться.

— Обучить чему именно? — хмурюсь я.

Тэйн выдыхает. Его взгляд не отрывается от моего.

— Вален научит тебя владеть стихиями: как управлять ими, как придавать им форму. Я же обучу тебя бою. Как использовать тело, оружие и магию как единое целое, — затем тише: — Всё это тебе понадобится, чтобы выжить в том, что грядёт.

Слово «выжить» поражает меня, как настоящий удар. Желудок скручивает. Дыхание сбивается. Это не просто обучение. Не благородный путь и не героическое предназначение. Это о попытке остаться в живых.

Тэйн проводит рукой по лицу.

— Чёрт. Я не так хотел это сказать, — он двигается, челюсть напряжена. — Слишком много лет в боях. Забываю, что не все слышат вещи так, как солдаты.

Я бросаю на него быстрый удивлённый взгляд. Эта трещина в его самообладании — крошечная, но настоящая.

Он меняет позу, голос становится мягче:

— Послушай, тренировки — это не только про бой. Это про контроль, дисциплину. Про то, как двигаться, как реагировать. Речь не только о владении оружием или магией стихий. Нужно понимать, как действовать, когда наносить удар и когда удержаться.

Его голос теперь выверенный, осторожный, будто он пытается перекинуть мост между своим миром и моим. Он смотрит на меня несколько секунд, прежде чем добавить:

— Я могу представить, что это не та жизнь, о которой ты мечтала. И я не стану делать вид, словно всё это легко. Но обещаю, я здесь не для того, чтобы тебя сломать. Я здесь, чтобы тебя подготовить.

Я колеблюсь. Эти слова оседают где-то внутри, не до конца принятые, но и не отвергнутые.

— Ты был в сражениях? — тихо спрашиваю я.

Тэйн кивает, лицо остаётся спокойным, словно вырезанным из камня.

— Я сражаюсь одиннадцать лет. С шестнадцати.

Я моргаю. Одиннадцать лет?

Желудок сжимается от этой мысли. Он всего на несколько лет старше меня. И всё же… прожил совсем другую жизнь. Более тяжёлую. Более длинную.

Эта мысль оседает во мне тяжёлая и отрезвляющая. А потом до меня доходит ещё кое-что из сказанного.

Магия стихий. Не магия земли.

Дыхание перехватывает.

— Что ты имеешь в виду под «магией стихий»? То есть, больше одной? — голос выходит резче, чем панировала. Я качаю головой, шок уходит глубоко внутрь. — Я из Клана Земли. Мы владеем слабыми чарами. Я не умею направлять силу. У меня нет связи с драконом. Я — ничто… никто.