— Видите? Не о чем беспокоиться, королева моя. — Фейри на полу, наконец, обрел голос. — Возможно, он и привязался к этой девчонке, но как она могла ответить ему взаимностью? Клянусь, он был котом, и до этого у него не было с ней никакой связи.

Королева фейри не смягчилась.

— И почему же он решил привязаться к этой девушке, пусть даже в одностороннем порядке, если он согласился на твою сделку так свободно, как ты утверждал?

— Это была свободная сделка. Он желал способа победить огра, пославшего чуму на их земли. Я дал ему этот способ. Я даже позволил ему найти и обучить себе замену, полностью компенсировав его королевству потерю наследника. Вы знаете, что это правда. Я не могу лгать ни вам, ни кому-либо еще.

Лео нахмурился. Принц-фейри, может, и не лгал, но и правды не говорил.

— Ты нарушил нашу сделку, и твоя магия должна быть аннулирована.

Лео и раньше подозревал это, а теперь, когда он стал лучше понимать механику магии, получил подтверждение.

Фейри питались человеческой верой — их желаниями, чаяниями, историями и снами. Они соблюдали договоры и избегали прямой лжи, чтобы укрепить свою силу, но им не столько нужно было говорить правду, сколько нужно было, чтобы им верили. Неверие или достаточно сильная встречная убежденность могли ранить их так же сильно, как железный клинок.

И даже лишенный эмоций, Лео отточил свое видение сделки с принцем-фейри до смертоносной остроты.

— Ты становишься белым оленем на Дикой Охоте, когда открываются круги. Мой дядя, бывший Маркиз, поймал тебя и использовал искаженную часть твоей силы, чтобы начать чуму. Он даже назвал тебе мое имя, надеясь, что ты убьешь меня, или, по крайней мере, лишишь прав на престол Умбрае. Но ты захотел сделать меня своим питомцев, ты дал мне часть своей магии, потому что хотел, чтобы я выследил Маркиза и освободил тебя его смертью. Я хотел, чтобы чума прекратилась, и согласился, но только при условии, что моей семье и остальному королевству больше не будет причинено вреда. Но мой дядя — это моя семья, пусть я и не сказал тебе о нашем родстве. Даже если мы оба хотели его смерти. Ты убил моего дядю, и наша сделка должна быть аннулирована.

Тихий ропот пробежал среди фейри после его слов, и королева на этот раз даже не взглянула на принца. Она просто указала на дверь.

— Уйди с моих глаз. Ступай в земли своей матери, пока я не смогу снова выносить твое лицо. — Она резко обернулась к остальным придворным. — Все вы, немедленно оставьте меня.

Фейри и их существа бросились врассыпную. Падала посуда. В спешке отступления хозяева бросали перья и безделушки, но Лео не шелохнулся. Он редко что-либо предпринимал без прямого указания королевы, и она командовала каждым его движением, когда они были вместе.

Но иногда её внимание отвлекалось на что-то другое.

Именно в такие моменты он уходил в свои прогулки и сны.

Когда зал опустел, Лео всё еще сидел на своей подушке, пытаясь осознать всё произошедшее.

— Вы тоже сердитесь на меня, моя королева?

— Конечно нет, мой дорогой. — Её голос смягчился, хотя на лице всё еще застыла непривычная хмурость. Она коснулась рукой своих кристальных глаз. Неужели это слеза? Разве фейри умеют плакать? Он никогда не видел этого и не был уверен сейчас. Что бы это ни было, оно исчезло в мгновение ока. — Я никогда не смогла бы сердиться на тебя. Сделка, которую ты заключил с Пан’дрином, была искажена его обманом, и я всегда знала, что рано или поздно ты оставишь меня. Люди — такие хрупкие и нежные создания. Мне стоит быть благодарной за то время, что мы провели вместе. — Она шагнула вперед и взяла его лицо в ладони, словно запоминая его черты.

Лео попытался опустить взгляд в землю, но это было неправильно. Она приподняла его подбородок, заставляя смотреть на неё.

Он гадал, не собирается ли она наклониться и поцеловать его. Его память превратилась в нечто обрывочное и ненадежное, но он был уверен: она уже делала это раньше. Он не мог ей отказать, да и, пожалуй, ни один человек в здравом уме этого бы не пожелал. Она была прекрасна. Могущественна. Богиня, затмевающая других фейри. Встретиться с ней взглядом было всё равно что смотреть прямо на сияющее солнце.

Но теперь, вспоминая человеческую девушку, он невольно гадал: каково это — вместо этого вкусить сладость её губ?

Кого-то, кто мог бы стать его ровней во всём.

Королева вздохнула, словно прочитав его колебания.

— Я не знаю, будет ли эта встречная связь, которую ты создал, взаимной, но у тебя будет выбор, любовь моя. Я не могу отнять его у тебя. И не стану. — Она отпустила его лицо, и её слова стали твердыми, как сталь. — И когда ты снова увидишь эту девушку, вот что ты должен сделать…

***

Той ночью Лео вышел в лес. С каждым шагом неземная красота двора фейри уступала место терновым деревьям с потемневшей корой и многообразию смертных несовершенств. Темноволосая молодая женщина ждала его. Она сидела на поваленном бревне, прижимая к себе пушистого серого кота и напевая знакомый мотив. Он в изумлении покачал головой.

— Табита. Ты здесь.

— Я приходила сюда к тебе несколько раз, — сказала она, и на её лбу пролегла мягкая морщинка. Она выпустила кота и встала, поправляя простую юбку. — Ты помнишь?

Лео нахмурился. Он знал, что видел её раньше, но один раз или дюжину? Сказать было невозможно.

Те несколько шагов, что разделяли их, казались тысячей миль, а воздух был слишком плотным, чтобы его пересечь.

Она вздохнула.

— Я не удивлена. Когда я видела тебя в последний раз, я всё еще думала, что это сон. — Она покрутила что-то в руках. Та самая пропавшая бусина. — Но новый Маркиз, Арчи, сказал, что я смогу помочь тебе найти дорогу домой, и я хотела бы попробовать. Если ты позволишь…

Она протянула правую руку, в левой всё еще сжимая бусину, но Лео знал, что всё не будет так просто. Он отпрянул.

— Зачем ты пришла?

— Потому что ты — мой друг.

Он покачал головой.

— Этого недостаточно. Я могу быть освобожден только в том случае, если твоя любовь истинна, а ты не могла влюбиться в кота.

Она опустила руку и рассмеялась. Этот случайный звук диссонировал с торжественностью момента.

— Это еще почему? Я влюбляюсь в котов довольно часто. Они стали моей семьей после того, как я потеряла свою человеческую семью. Ты ведь знаешь об этом.

Знал ли он об этом? Лео нахмурился, не будучи уверенным. Но пушистый серый кот у её ног, казалось, моргнул в подтверждение. И Лео внезапно понял кое-что еще — этот кот был одним из котят Печеньки, который уже совсем вырос.

У Табиты жили почти дюжина кошек, и когда-то Лео знал имена каждой из них.

— Но я понимаю, что большинство моих кошек… простые, — продолжила Табита. — Они остаются со мной по простым причинам, и у нас простая связь. Это был единственный вид связи, с которым, как мне казалось, я могла справиться какое-то время. Но ты никогда не был таким простым, и ты всё равно оставался со мной.

Конечно, он оставался. Она была тем якорем, за который он хотел уцепиться, пусть даже подробности того, как зародилось это чувство, сейчас были утрачены.

Может быть, она сможет объяснить ему эти чувства?

Его нога сделала шаг к ней, нерешительное, но непроизвольное движение, и она подбодрила его улыбкой.

— Так что нет, я не знала тебя как принца и не любила как мужчину, когда мы только встретились, но я питала к тебе привязанность, которая росла постепенно, по мере того как я осознавала, насколько ты необыкновенный и сложный.

Лео помедлил.

— Ты узнала, кто я, когда Арчи рассказал тебе.

— Да, хотя, возможно, ты помнишь, что мне не потребовалось много времени, чтобы принять его слова, к тому же с тех пор я несколько раз видела тебя в этом облике.

Лео сделал еще шаг.

— В наших снах.

— И в нарисованных воспоминаниях о твоей семье.

Семья? С этой мыслью пришла еще одна вспышка памяти.