Да, была кровь. Несколько раз я не выдерживал её давления, и наши стычки заканчивались кровавыми дорожками на её высокой груди. Потом, разумеется, я отходил и мягко, даже трепетно, «зализывал» её раны. Но вместе с болью и кровавыми дорожками проходило и её давящее безумие. Омытое кровью и болью, оно вымывалось и из её души, и мы шли дальше. Впрочем, пришлось когтям в эту неделю основательно поработать и по своему вспомогательному профилю… Орлица вполне оценила мои жёсткие ласки. Даже специально подставлялась под них, провоцируя. И откровенно кайфовала от нашего противостояния и его подлинной вершины — когтей.

Под конец мне удалось даже заслужить уважение этой сложной во всех отношениях женщины. Её последние слова ещё долго звучали в сознании:

— Наверное, только ты и мог это сделать, Меч Республики.

Что она при этом имела в виду, было не до конца понятно. То ли говорила про Литанию, то ли — про наше рандеву, где она так и не смогла одержать убедительную победу. Но вместо гордости я тогда испытал облегчение… А ещё стойкое желание повторить. Кот во мне требовал игры — несмотря ни на что. А такой игры, какую давала эта бестия, не способна была дать ни одна республиканка.

— Рад тебя снова видеть, девочка, — сказал, открыто улыбаясь, проецируя эти свои прошлые, не поблекшие за всё время, ощущения.

— Надо же, действительно рад… — протянула Орлица, с подлинным удивлением считывая моё настроение. Даже приподнялась с подлокотника ради этого!

— Что тебя удивляет?

— Другие обычно… вздыхают с облегчением, когда я убываю, а увидев вновь — трясутся и бледнеют.

— Спасибо за откровенность, Орлица. Но нет, игра с тобой действительно была… достойной. Я вспоминал. Иногда обдумывал, как бы повёл себя в той или иной ситуации сейчас.

— Глядя на тебя, Меч Республики, я лишний раз убеждаюсь, что слова сестёр о твоём потенциале Высшего — не пустой звук… Итак? Чем обязана?

Я не стал продолжать игру, сказано и так было достаточно. Она прекрасно понимала, что звоню не просто так. То, как откровенно и даже проникновенно началось наше общение, само по себе было огромным достижением, на которое никто из нас специально не рассчитывал.

— Орлица, мне нужна твоя помощь.

— Не забывай, кто я, кот, — нахмурилась женщина.

— Это… личная просьба.

— Тем не менее.

— Даже после этого?.. — намекнул я на недельную близость.

— Просто напоминаю: не забывай, — ровный голос, казалось, стал ещё спокойней, и я ощутил вновь проснувшуюся благосклонность, понял, что на верном пути, и мне на это прямо указывают мимикой и голосом.

— Всего лишь совет, Высшая.

— Хорошо, — благосклонность теперь проявилась и в жесте, коротком утвердительном кивке.

— Ты же в курсе, что я теперь — глава рода О’Стирх?

— Да, — в этом коротком слове прозвучало столько подтекстов, что я далеко не сразу смог расшифровать даже незначительную их часть.

— На переговорах присутствовала Наследная принцесса Ярослава Ясеньская, моя невеста…

— Я в курсе.

— Она вписалась в проект ресурсами своей родовой вотчины, Планетарного образования Ясень. Есть только одна сложность…

— Всего одна?.. — приподняла брови в ироничном жесте республиканка. Она уже всё поняла, и теперь откровенно веселилась — на свой лад, разумеется.

— Основная — одна.

— Эта девочка откусила слишком много?.. Столько, что не может теперь прожевать?..

— Нет. Конвертация, — упрямо тряхнул головой, пресекая очередную попытку покуражиться.

— Ладно! Не буду давить. Я поняла проблему. Вот мой совет: залог. У тебя всё?

— Полагаешь, он пройдёт?.. — я даже не обратил внимания на последнюю её реплику, потому что она очевидным образом была частью извращённой игры.

— Получить предмет залога будет непросто, равно как и использовать любой способ его конвертации для переправки в Республику. Поэтому понадобится поручительство. Того, кто станет гарантом получения и обеспечит его исполнение своим авторитетом и своими ресурсами.

Я молча взглянул в глаза республиканки, вопрошая, но в ответ получил отрицательное покачивание головой. Разумеется, она не выступит поручителем.

— У меня есть несколько миллионов радов… — закинул пробный шар.

— А ещё ты — Меч Республики, — согласный кивок. — Один из немногих мужчин-глав крупных республиканских родов. С тобой можно иметь дело.

— Дальняя разведка — как раз та фракция, которая способна провести конвертацию… — протянул я, стараясь понять её логику.

— Не только. Ты слишком абстрактно воспринимаешь символ Республики — свою роль символа.

— Хочешь сказать…

— Да, любая республиканка как минимум увидит в тебе надёжный гранит… сродни памятнику. Только не акцентируй, что убываешь в Псион, это усилит твои акции. Хотя над этим можно и подумать, в некоторых случаях лучше сказать.

— Ты сможешь дать… фамилию… которая не откажет?..

— Нет, — выжидательная пауза, чтобы опрокинуть меня в панику, и сытое довольство, когда это не удаётся. — Дам фамилии. Выберешь сам.

Инт пискнул, принимая пакет. Я нахмурился, несколько потерявшись от такой стремительности.

— Все они — снежки, — и красноречивый взгляд куда-то мимо меня.

Я понял. Сразу. Снежки. Именно снежка стала причиной нашего с Орлицей знакомства. А заодно вспомнил всю цепочку событий и рассуждений Кари О’Лано и её союзницы на Штарне — Илины Ю’Гринд.

— Я могу сослаться… — чуть нахмуренный лобик заставил лихорадочно перефразировать. — На твой… совет?

— На совет — можешь, — и значительно мягче, почти мурлыча. — И никогда не забывай: Республика — твоя вотчина.

Вот так, пара слов, а сколько смыслов! Не забыла ни единой мысли из нашего скоротечного диалога, ни одного нюанса! Даже про Ясень как вотчину Ярославы всегда помнила…

— Тяжело же с тобой, Высшая! — не удержался я от восклицания. От обилия мыслей и подтекстов кипел мозг, даже потоков не хватало — они вообще плохие помощники в психологии, когда дело касается сложностей межличностного общения.

— Леон, если думаешь, что я могу забыть единственного мальчика, которого не смогла продавить, то сильно ошибаешься. Ты мне действительно очень дорог. Дорог всем нам… — весь напор как-то вдруг исчез, теперь со мной была обычная девчонка… ну, в меру, конечно. Обычной Орлица не была даже в своей мягкой, ластящейся ипостаси. Хотя на контрасте с обычным поведением её в такие моменты можно было даже назвать медовой.

— Всем нам?..

— Разумеется, милый! — голографические пальчики бестии прошлись по моим волосам, пытаясь их взъерошить. Безуспешно — голограмма такими возможностями не обладала. — Кто же откажет тебе в такой малости? После того, как на тебя сделаны такие ставки? Республика действительно твоя вотчина. Ты сейчас на самом острие нашей общей Экспансии. Заметь: на острие всей Экспансии, а не чьей-либо персональной. И если ты решил поддержать свою женщину, да ещё и ту, которая является для тебя ключом к Псиону — ты получишь любую помощь от сестёр по Экспансии.

— Кнут и пряник?.. — усмехнулся я, не проникшись её прочувствованной отповедью.

— Почему сразу кнут? Только пряник. Медовый, — и обворожительная улыбка, напрочь лишённая любых подтекстов.

— Кнут был до тебя. Стол, — пожатие плеч.

— Это внутрифракционные заморочки, — махнула рукой девочка. — Напомнить, кто выбрал за тебя фракцию?..

— Не надо. Я сам выбрал. И сам отвечаю за свои решения.

— Вот и славно, милый… Про снежек только не забывай, — новое поглаживание волос, обворожительная улыбка, намекающий взгляд, и голограмма прелестницы тает в воздухе, будто была всего лишь сном.

С завершением сеанса связи я смог, наконец, выдохнуть. Проделал короткую медитативную практику. А пока я этим занимался, рядом возникла Ярослава. Прижалась плотно-плотно, уложила головку мне на плечо — прекрасно зная, как я отвечу на столь откровенный знак внимания. Я и ответил. Стиснул принцесску в объятиях, а ощущение щемящей нежности вымыло из души остатки бессмысленных рефлексий.