Что, в городе ли Марк Лучезе?
Первый сенатор
Нет, во Флоренции.
Дож
Послать ему письмо, с гонцом, сейчас же.
Первый сенатор
Вот и Брабанцио. С ним храбрый мавр.
Входят Брабанцио, Отелло, Яго, Родриго и
стражники.
Дож
Отелло доблестный! Мы вас немедля
Пошлем на общего врага - на турок.
(К Брабанцио.)
Добро пожаловать! Нам этой ночью
Совет и помощь ваша будут кстати.
Брабанцио
Как ваши мне. Простите, ваша честь,
Меня с постели подняли не долг,
Не слух о турках. Общая печаль
Не властна надо мной: своей бедою
Захвачен я безудержно и бурно,
И, все другие беды поглотив,
Она царит одна.
Дож
Что приключилось?
Брабанцио
О, дочь моя!
Дож
Мертва?
Брабанцио
Да, для меня.
Обманута, похищена! Она
Во власти чар и зелий шарлатанских.
Немыслимо, не охромев рассудком
И не ослепнув, так постыдно пасть!
Ее околдовали!
Дож
Кто б ни был тот, кто низкими путями
У девушки похитил власть над чувством
И дочь у вас - кровавый свод законов
Читайте сами и толкуйте вольно
Их горький смысл. Пусть даже сын мой будет
Виновен в том.
Брабанцио
Спасибо, ваша честь.
Преступник здесь - тот самый мавр, который
Сюда пришел по вашему приказу
Для срочных поручений.
Дож и сенаторы
Грустно слышать!
Дож (к Отелло)
Что вы ему ответите на это?
Брабанцио
Одно лишь - это правда.
Отелло
Почтенные и добрые синьоры,
Вельможи, покровители мои!
Что дочь у старика я отнял - правда,
И правда то, что я обвенчан с ней.
Вот вся вина. Я груб и мало смыслю
В учтивом разговоре мирных лет
Затем что с дней моей седьмой весны,
Когда бессильны были эти руки,
И до последних месяцев затишья
Жизнь проводил я на полях войны.
Что я могу сказать про целый мир?
Вот разве только речь зайдет о битвах,
О подвигах, о ратном поле. Значит,
Едва ли я сумею скрасить дело,
Когда примусь оправдываться сам.
И все же выслушайте: без прикрас
Я путь своей любви сейчас открою
Какой могучей магией, каким
Заклятьем или заговором я,
А ведь меня здесь в этом обвиняют,
Добился девушки.
Брабанцио
Да, и такой
Несмелой, тихой, что и проблеск чувства,
Бывало, заставлял ее краснеть.
И ей, наперекор годам и чести,
В подобное страшилище влюбиться!
Тот лишь поверит, кто сойдет с ума:
Не может совершенство ошибаться
Так явственно: тут здравый смысл найдет
Причину в злостных кознях преисподней.
И потому я снова утверждаю
Отелло обесчестил дочь мою,
Закляв питье иль зельем приворотным
Воспламенив ей кровь.
Дож
Ну, обвинять,
Не предъявив улик, немного стоит.
А вы, помимо шатких рассуждений,
Не привели нам ничего, синьор.
Первый сенатор
Как, правда ли, Отелло,
Что чувство девушки вы усыпили
И овладели ею силой, тайно?
Иль путь к любви в признаньях обрели,
Что шли от сердца к сердцу?
Отелло
Я прошу
Послать за Дездемоною к "Стрельцу".
Чтоб при отце она вам все сказала,
И, если очернит она меня,
Пускай не только званья и доверья
Лишит меня ваш суд - на жизнь мою
Его обрушьте.
Дож
Вызвать Дездемону.
Отелло (к Яго)
Ты знаешь, где она. Так проводи.
Яго и несколько офицеров уходят.
Пока же без утайки, как пред небом,
Я исповедуюсь в своих грехах,
Я строгому собранью все открою
Чем я любовь красавицы снискал
И чем она мою.
Дож
Мы слушаем, Отелло.
Отелло
Ее отец меня любил и часто
Расспрашивал о битвах, об осадах,
О злых превратностях судьбы - о жизни
Из года в год...
И я рассказывал - все, с детских дней
До часа нашей дружеской беседы:
О бедах гибельных, о злоключеньях
На суше и на море, о проломах
Стен городских, где на волос от смерти
Спасался я, о том, как взят был в плен
И стал рабом, как выкуплен я был,
И обо всем, что видел я в дни странствий.
А видел я гигантские пещеры,
Пустыни мертвые, громады скал
И пики гор, пронзающие небо.
Я говорил о лютых каннибалах,
Друг друга поедающих, о людях,
Чьи головы растут чуть ниже плеч...
Все слушала с вниманьем Дездемона
И, оставляя нас порой, спешила
Покончить с хлопотами поскорей,
Чтоб, воротившись, снова жадным слухом
Рассказ мой пожирать. Заметив это,
Я выбрал час, и способ я нашел
Склонить ее к тому, чтоб попросила
Она полней раскрыть мой скорбный путь,
С которым лишь урывками, меж делом,
Знакомилась досель. Я согласился.
Я видел слезы на ее глазах
При повести о бедах юных лет.
Когда смолкал, она меня дарила
За муки миром вздохов и клялась,
Что все это непостижимо дивно
И горестно, да: горестно и дивно.
Ей лучше бы меня не слушать вовсе,
И все ж пусть бог ей даст такого мужа!
Она призналась: стоит научить
Кого-нибудь, влюбленного в нее,
Описывать такие приключенья,
И час пробьет идти ей под венец.
Намек я понял и сказал в ответ:
"Меня ты за страданья полюбила,
А я твоим участьем покорен".
Вот колдовство мое. Другого нет.
Пришла жена. Она всему свидетель.
Входят Дездемона и Яго в сопровождении
офицеров.
Дож
Синьор, пожалуй, и мою бы дочь
Увлек такой рассказ.
Что тут поделать? Надо примириться
Ведь сломанным оружьем драться лучше,
Чем голыми руками.
Брабанцио
Дочь расскажет,
Шла ли она навстречу страсти мавра,
И если шла, пусть я погибну раньше,
Чем стану укорять его. Скажи нам,
Кому из всех собравшихся должна ты
Повиноваться первому?
Дездемона
Отец!
Здесь раскололся надвое мой долг:
Вы дали мне и жизнь и воспитанье.
И жизнь и воспитанье мне диктуют,
Что долг мой - вас любить и почитать,
Что вы мой господин. Но здесь мой муж,
И вот, как мать моя была послушной
Сначала вам и лишь потом отцу,
Так я здесь вправе объявить, что мавр
Властитель мой.
Брабанцио
Ну, бог с тобой. Я кончил.
Вернемся к государственным делам.
Мне лучше бы приемыша иметь,
Чем дочь родную.
Мавр, подойди - отдам тебе с охотой
То, что еще охотней утаил бы,
Когда б уже ты этим не владел.
Я счастлив, не имея больше дочек,
И этим я обязан вам, мой клад:
Меня бы твой побег тираном сделал,
И я бы их в колодки засадил.
Я кончил, герцог.
Дож
Позвольте подсказать вам поученье,
И пусть оно для них ступенью будет
К приязни вашей.
Когда надежда уплывает вдаль,
Пусть уплывает с нею и печаль.
Пролить над горем слез напрасных море
Вот лучший путь, чтоб снова вызвать горе.
Пусть отняла судьба свой лучший дар,
Терпенье в шутку обратит удар,
Ограбят - плюнь, и минет неудача:
Ты сам себя вдвойне ограбишь, плача.
Брабанцио
Так пусть же Кипр отнимут оттоманы:
Одной улыбкой мы залечим раны.
С охотой слушает тирады тот,
Кому тревога сердца не гнетет;
А тот, кто терпит скорбь и поученье,
Изволь двойное выносить мученье!
Слова - лекарство, но слова - и яд:
То вылечат, то насмерть поразят.
Какой же врач иль знахарка-старуха,
Чтоб сердце исцелить, льет капли в ухо?
Покорнейше прошу вас перейти к обсуждению государственных дел.
Дож
Итак, вооруженные до зубов турки готовы обрушиться на Кипр. Вы, Отелло, лучше всех знакомы с укреплениями этого острова. И, хотя там правит прославленный доблестью наместник, людская молва считает вас более надежным защитником. А ведь всеобщая любовь немало значит в достижении успеха. Вот почему вам придется омрачить недавно обретенные радости этим трудным и беспокойным походом.
