– Вот, подержитесь за дерево.

Я обхватила ствол, но, подумав, ректор усадил меня на траву к дереву спиной. По спине поползли лёгкие мурашки, лес пытался общаться со мной, ничуть не смущаясь наличия свидетеля.

– Помните какие-то приметы? Может, что-то происходило?

– Там были ели… Она была мертва, лежала на траве. Много больших старых елей. А ещё огонь, зелёный огонь, так жестоко… Она сгорела в нём. Ничего не осталось.

– Как сгорела?

Я пожала плечами и отвела взгляд. Внутри всё похолодело от вставшей перед глазами картины, но плакать не хотелось. Я видела всё словно издалека. Но смотреть в глаза ректору я побаивалась.

– Её тело подожгли. Я его не видела, был плащ… И он сразу ушёл. Я пряталась.

– Сидите здесь, я вернусь через пару минут.

Сил вновь было мало. Я прикрыла глаза. Довольно скоро я почувствовала присутствие тяжёлой знакомой ауры.

Ректор вернулся. Слов из-за кустов я не разобрала, но в его голосе сквозило отчаяние. Я открыла глаза и увидела, как за деревьями показался знакомый силуэт. Надеюсь, что знакомый, второго медведя за сегодня, я бы, наверное, не пережила.

Ректор присел ко мне и взял мои руки в свои.

– Эльриния, сейчас вы возможно ощутите лёгкий ветерок, не пугайтесь, это быстро. Я попрошу, ээ, местного духа, э… Проклятье, просто посидите спокойно минутку! Ладно?

Я равнодушно кивнула.

Ох, ну и испытание… Медведь приблизился и начал меня обнюхивать, а я изо всех сил делала вид, что его не вижу, прикусив изнутри щёки. В какой-то момент он так забавно фыркнул, что я еле сдержала смешок и посмотрела нечаянно в его глаза.

– Уже всё? – тут же уточнила я, рассеянно переводя стеклянный взгляд с травы на дерево.

«Пожалуйста, можно, чтобы ректор не видел этого, пожалуйста!..»

– Рохфос? – едва слышно процедил ректор сквозь зубы.

Так вот как тебя зовут…

Медведь ушёл в лес, а ректор помог мне подняться и вновь подхватил меня на руки. Удобно. Тепло. А меня уже клонило в сон.

Я попробовала ущипнуть ректора за щеку, чтобы взбодриться, но с опозданием поняла, что это работает не так.

Он смешно посмотрел на меня, а я смущённо ему улыбнулась.

Настроение становилось всё лучше. Такая прекрасная ночь. Утром я вновь всё почувствую, а так хотелось насладиться той лёгкостью, что я испытываю сейчас, не растворяться во снах. Нелогичный покой смешивался с безгранично охватывающим меня удовольствием, дыхание, казалось, сливалось с лесом, который отдалённо шептал мне что-то на своём пока непонятном языке. С серьёзными взрослыми преступниками лучше разберутся серьёзные взрослые ректоры, а маленьким ведьмочкам больше подойдут проблемы доброго древнего леса. Всё будет правильно и согласно законам мира…

Наконец, мы добрались до дома, я легла в кровать и блаженно растянулась на мягкой перине.

– У вас чудесные подушки, господин ректор! Вы знали об этом?

Он удивлённо посмотрел на меня и присел рядом, чуть сдвинув одеяло в сторону.

– Вы не думаете начать обращаться ко мне по имени?..

– Нет, сегодня так много всего произошло, это будет слишком для меня.

Он усмехнулся.

– Прежде чем вы уснёте, разрешите всё же полапать вас?

Теперь удивилась я.

– Это так необходимо?

– Мне будет гораздо спокойнее, лучше убедиться сейчас, что прибор ничего не нарушил. Вы не возражаете?

Мотнула головой.

Тогда он откинул одеяло и положил руки на живот. Я вздрогнула и сжала в кулаке одеяло.

– Не доверяете профессору? – решилась нарушить молчание я.

– А вы доверяете?

Ректор повёл одну руку вверх, и сердце застучало быстрее. Я старалась не шелохнуться и ничем себя не выдать.

– Вполне.

– Нельзя же так запросто доверять людям, – укорил меня ректор и устало покачал головой.

Его руки были горячими, и от них поступало незаметное тепло.

– Но мне понравилась его лекция и…

– Вы были на лекции? – изумился он.

Жар стал таким явным, что, казалось, оставит ожог.

– Ох.

– Простите.

Он прикрыл глаза и сосредоточился. Так было легче, и я постаралась дышать ровнее. На место жара вернулось тепло и неспешно потекло по моему телу.

– Так почему все же вы пошли в лес?

Я стала нервно перебирать пальцами край одеяла, ослабив хватку, и обратила внимание, что папиного кольца нет. Немудрено, что я не заметила раньше, где же я могла потерять его? Жаль кольца, но сейчас это как нельзя кстати.

– Вчера я потеряла одну очень ценную для меня вещь, поняла это только утром. Вот и решила поискать.

– Почему не взяли сопровождающих?

– Зачем? Я шла прогуляться, думала, что хорошо запомнила дорогу.

Подняла на него глаза, но он так и не открыл своих.

– Вы были абсолютно истощены. На вас напали?

– Что? Н-нет.

– А что тогда? Как вы могли довести себя до такого состояния, если не сражались с целым войском?

Промолчала.

– Кто обучал вас? Вы получили образование?

– Да, и весьма хорошее, – с вызовом ответила я.

– Но технику безопасности, как погляжу, вам рассказать забыли.

Он ведь не отстанет, надо что-то сказать.

– Это... болезнь. У меня с детства так, никто не знает, что это. Но я истощаюсь от малейшего фокуса. Я правда была предельно осторожна. Не знаю, как так вышло, простите.

Ректор нахмурился, но ничего не сказал. Ещё минута прошла в тишине.

– Что вы сейчас чувствуете?

– Немного кружится голова, и горят стопы. Но мне гораздо лучше.

– Стопы – это хорошо. Ох, какие у вас слабые потоки магии… Как у детей.

– Вы и это чувствуете?

– Я смотрю иначе, чем смотрят лекари. Для меня сейчас видна картина в целом.

– Разве так возможно?

– По сути, так даже проще, если знать, что искать. Лекарей, напротив, долго обучают не путать эти потоки и видеть по отдельности.

– А?..

– Это грубая военная медицина. Когда нет времени разбираться в характере повреждений, а надо подлатать всё и сразу. Но у вас, не переживайте, повреждений нет.

– Должно быть, незаменимая вещь на поле боя. Вы служили?

Кивнул.

– Были там лекарем?

Он открыл глаза, я улыбнулась.

– Нет, даже не рядом, – усмехнулся он.

– А кем?

– Кем я там только не был.

Ушёл от ответа. Возможно, ему неприятно вспоминать.

– А похож?

– Не очень.

– На ректора я тоже похож не был, помнится.

Он убрал руки.

– А…

Он насмешливо вздёрнул бровь, и я умолкла.

– А теперь вам лучше поспать, сегодня и вправду был непростой день.

Я послушно зарылась поглубже в подушки, ректор поправил одеяло, приглушил свет, оставив маленький ночник, и плотно прикрыл дверь. Было видно, что он очень устал.

– Кстати, – вспомнил он и обернулся, – днём я усилил охрану и перекрыл лишние ходы, так что можете не волноваться, что преступник заявится на территорию академии и нашего леса. Покинуть лес ещё можно, но любое проникновение без договорённости исключено.

Это он не знает мою маму с её возможностями. Он бы удивился, получив подробный перечень тех мест, в которые она способна проникнуть… Хотя в свете тех дров, что я наломала, может, мне и не лишнее, если она не сможет здесь появиться.

Ректор тяжело опустился в кресло и задумался о чём-то своём, прикрыв глаза. А вскоре стало понятно, что задремал. Я зевнула.

Так вот, наверное, почему меня лес не пустил обратно! Это ректор что-то усугубил с защитой…

Не всё сразу, подумаю утром.

– Проведём развод, и всё будет нормально, – засыпая пробурчала я.

Почудился тихий рык, но я, наверно, переобщалась с медведем.

***

Снился сон про траву, которая растёт в сердце леса, а потом – бац – и я открыла глаза, понимая, что не просплю больше ни минуты. Ректор всё также спал в кресле. Была глубокая ночь.

Проворочавшись несколько минут для приличия, я окончательно убедилась, что это бесполезно. Но просто так лежать будет скучно! Попробовала встать.