Пускай, назвать его невеждой впору.

Порукой Геркулес: и он не мог

Противостать победному Амору,

За что хвалы б мудрец ему изрек.

Тот, кто в обман не хочет впасть, к укору

Не прибегал бы, дескать, мне в позор,

Что Геркулесу было не в укор.

81

Итак, люблю, и средь твоих внушений

Я следую тому, что больше мне

Приносит несравненных наслаждений,

Что сладостней в подлунной стороне;

Коль разум не во власти заблуждений,

Всё остальное вовсе не в цене,

И потому я следую за дамой

Достойнейшей и совершенной самой.

82

И оттого-то дни мои светлы,

Ликую я, рассудок чист и ясен;

И оттого, богиня, шлю хвалы

Лучам твоим, чей свет целящ, прекрасен,

Что мне явили вместо прежней мглы

Ту, пред которой щит любой напрасен,

В ком благостную силу красоты

Своею волей поместила ты.

83

Благословен год, месяц тот счастливый^[25],

И день, и час, и миг, когда я с ней,

Изящной, благородной и учтивой,

Увиделся и не отвел очей;

Благословен и твой сынок игривый,

Который властной силою своей

Меня мадонне отдал в услуженье,

В ее очах укрыв мое спасенье.

84

Благословен мой каждый пылкий стон,

Что испускал из страждущей груди я;

Благословен мой плач и мой полон

У чар любви могучих, как стихия;

Благословен огонь, что разожжен

Во мне красой, перед какой другие

Красавицы померкнут, ибо ей

Никто не равен грацией своей.

85

Но паче бог благословен, чьей силой

Мир получил такую красоту,

Которая сияет, как светило,

Развеяв дольней жизни темноту,

Мне сердце жаром так воспламенила,

Что эту страсть я всякой предпочту.

Едва ли кто-то сможет благодарность

По чести ей воздать за лучезарность.

86

Хоть сотню языков имей во рту

И каждый будь из них красноречивым,

А в сердце – дар поэта, всё же ту

Не смог бы я воспеть, кто диво дивом,

Ее учтивость, нежность, красоту.

Лишь помолюсь я с благостным порывом

Богине сильной, чтоб была моей

И чтоб за то быть благодарным ей.

87

Богиня, ты ведь можешь в полновластье,

Когда захочешь, я о том молю:

В наш час любви ты прояви участье

Ко мне и к той, которую люблю.

А есть ли большее на свете счастье?

В твоих объятьях я тебя хвалю,

А прежде ведь бежал от них нелепо,

Когда твоей не ведал силы слепо.

88

Иным желанно золото, дворы,

Оружье, кони, псы, венцы и троны,

Паллады знанья, Марсовы дары,

А мне бы лишь глядеть в глаза мадонны,

В очах бездонных, что пленять скоры,

Я созерцаю красоту, влюбленный,

И Зевсу равным становлюсь в тот миг,

Столь сильный пламень в сердце мне проник.

89

Мне нечем отдарить тебе, светило,

Чьи не погаснут вечные огни,

И чем дарить неполно, лучше б было

Молчать; тебе я посвящаю дни,

Желания, исполненные пыла,

Их направляй, и пестуй, и храни,

Храни и ту, в чьей пребываю воле,

И пусть она ничьей не будет боле».

90

В делах, что относились к их войне,

Всегда блистал он, нанося удары;

Из врат на греков выходил в броне,

Такой могучий, смертоносный, ярый,

Что все его боялись, если мне

Не лжет сейчас рассказ об этом старый.

Любовь внушала мужество ему,

Так был он верен чувству своему.

91

Охотой с соколами, ястребами

При перемирьях тешился сперва;

Нередко с гончими ходил он псами

На вепря, на медведя и на льва

И брезговал нехищными зверями;

А Крисеиду повстречав едва,

Преображался словно просветленный,

Как сокол, от шлычка освобожденный.