Это угрожающий (обманный) выпад с шагом вперед, отражение удара противника (блок), и добивание глубоким уколом (атака). Незнакомым с фехтованием в строю аборигенам като стало откровением, демонстрацией примера великого передового боевого искусства в единоборстве.

Через час муштрования, войдя в коллективный транс, движения подопытных уже сносно напоминали тренировку монахов шаолиня с шестом.

– Ху! Хо! Йяяяя! – грозно разносилось над притихшими джунглями.

Лучники тоже не теряли времени. Самые активные из них, с шилом в одном месте, получив несколько раз «воспитательной указкой» по голове, перестали бежать вперед линии копейщиков. А в целом стрельба из допотопных луков пришлась ушастым по сердцу. Они очень быстро учились попадать в цель на средней дистанции благодаря своему природному зоркому зрению.

Нетерпеливые дикари не только безропотно копировали движения за учителем. Они тоже внесли свою лепту в тактику стрельбы из-за спин непрерывного построения пехоты.

Умея высоко прыгать «Леголасы» как зайцы подскакивали вверх и за короткое время успевали выпустить по паре деревянных болванок, каждый раз приговаривая понравившуюся фразу на русском: «Минус один».

То ли подслушали умники, когда сам искин случайно пробурчал ее во время показательной стрельбы, то ли повторяли за ушастым оболтусом Салнирином, без конца твердившим ее как мантру-заклинание для удачной стрельбы.

Следующую атаку на камни провели в более-менее приличном строю. Возвращенные обратно покоцанные с прошлого раза булыжники уже не так ехидно улыбались. Ведь против них набралось около ста обученных копейщиков и столько же стрелков.

Согласно плану, лучники осыпали стрелами, а копьеносцы медленно наступали на условного противника. Достижения в обучении аборигенов были налицо, но перфекционизм, с которым они реализовались, стоил колонии нанопомощника множества миллиардов загубленных наноботов.

В тренировках на «плацу» прошел не один день, пока вечером из зарослей по случайности на шум не набрел вечно голодный «Колтыраун». Просто так его повстречать было затруднительно. Все живое заранее уходило с его пути. А тут отвлеклись, расслабились. Это чудовище напоминало ходячую плотоядную семью арахнидов, с шестиногим гигантским пауком в центре. Глава «выводка родственников», «онажемать» покрытая жесткой, колючей щетиной достигала в холке четырех метров. Имела когтистые длинные лапы, вытянутую зубастую крокодилью пасть, и такой же удлиненный бронированный ударный хвост. Вся облепленная множеством отпрысков размером с собаку, такими же голодными и неудержимыми как прорыв городской канализации.

Для флоры и фауны этой планеты, и уж тем более для слабозащищенных гуманоидов это был большой ходячий писец (вершина пищевой цепочки). Встреча с кровожадной многочисленной семейкой не несла пользы для дальнейшего развития даже крупного поселения Адриеров. Потому, что в нем после нашествия, никого не оставалось.

Всех живых, кому не посчастливилось оказаться рядом, обычно догоняли, закусывали до предсмертных судорог, и стаскивали сердобольной мамаше для дальнейшей консервации и учета. У нее, как у опытной хозяйки, обработка тушек происходила очень быстро. Пойманная «консерва», пропитанная ядом во время укусов, запакованная в коконы, могла висеть под брюхом монстра длительное время, но из-за прожорливости мелких едоков долго не хранилась.

В другой раз при виде ужастика племя со страху бы разбежалось кто куда. А тут в охотников, словно бес вселился. Все злые, накрученные и голодные поперли вперед без приказа строевой «свиньей» как учили. В свой последний и решительный бой. И рати сошлись…

Сначала, еще на подступах, большинство мелких животинок залпами утыкали стрелами как ёжиков. Остальных гаденышей взяли плотным строем на копье. Затем остроухие снайперы дистанционно лишили зрения щелкающую клювом маманьку, сильно напугав ее своим напором. И когда та от страха начала пятиться и запутавшись в ногах упала на бок, с радостными криками отперфорировали не оставив ни одного живого места.

Не помогли ей ни острые когти, легко пронзавшие тела эльфов, ни пилообразная пасть, ни сокрушительная дубина хвоста. Запинали, как говорится, на одном дыхании.

Сеча с тупыми животными, до этого момента не встречавшими отпора, вышла жесткая. Множество трупиков паучков устилало площадку, обилием мяса радуя глаза членов племени. Да, некоторым бойцам тоже пришлось несладко. Они сильно пострадали от ран, нанесенных зазубренными конечностями монстров, и ночью ушли в мир духов, но остальные даже не обратили на это внимания.

Воодушевленные победой весело разделывали добычу, и бесстрашно жарили куски мяса на кострах вне пещер на открытом пространстве. Их поведение уже резко отличалось самоуверенностью, хотя недавно ими скорее двигала бы осторожность и желание укрыться.

Пирушка и шумный праздник захватили всю деревню. Герои осознали, как можно объединившись сообща завалить любого врага. Искин же для себя сделал вывод, что их тренировкам пришел конец. Армия созрела и получила первое боевое крещение. Пора было приступать к поиску противника и его уничтожению.

Олег достал из сплетенной сумки раббитшу, потрепав за ушки по голове, посадил на траву. Та, принюхавшись, выбрала курс на северо-запад. Проскакав немного, остановилась и посмотрела на своего хозяина. Как бы приглашая следовать за ней.

Человек подошел и, поглаживая, забрал животное обратно на руки. Направление движения он запомнил, теперь оставалось только собрать поутру всех боеспособных и двинуться в путь.

***

Астральное тело погибшего полковника российских ВКС, во всяком случае, так Беркутову самому себе казалось (физического тела поблизости нет, значит, произошло непредвиденное) свободно перемещалось по иным измерениям. Новый мир куда оно угодило ничем не удивляло, скорее, нагоняло апатию.

Изначально заданный жизнью быстрый темп постепенно сходил на «нет». Стали куда-то незаметно улетучиваться важность проблем, данные ранее обещания и обязательства. Совсем не волновали забота о ближних, сожаление о потере и воспоминания о былых славных днях. Плавно наступало равнодушие, умиротворение и забвение.

Окружение ощущалось какими-то энергетическими сгустками, плавающими в сером мареве пространства. Кому или чему принадлежали эти флуктуации, было непонятно, да и не очень хотелось это узнавать.

Если сначала было горькое сожаление о неудаче, повлекшей гибель, как самого человека, так и его подруги, теперь эти чувства полностью ушли на задний план.

Теплилась лишь одна цель и надежда: о встрече с Богом. Душа по заложенной в ней программе стремилась к высшему существу, чтобы познать себя, мироздание и предназначение.

Сколько так пришлось скитаться – неизвестно, потому что время тут было не властно над пространством и материей. Однако серый пейзаж не менялся, и переходы в другие измерения не открывались.

Складывалось впечатление, что вокруг Олега была огромная замкнутая сфера чистилища, в котором он обязан был провести некоторый отрезок своего бытия.

Пока же серая мгла бессовестно выкачивала вместе с энергией из него все эмоции и воспоминания, охлаждая пыл когда-то очень активного и деятельного человека.

Вдруг на грани уровня восприятия туманность подсветилась едва уловимым всполохом. Определив направление, душа встрепенулась и, мгновенно сориентировавшись, начала перемещаться к месту необычного явления.

Чем ближе было это нечто, тем отчетливее ощущались забытые чувства осязания телом реального мира, а также обоняния спектра запахов и палитры вкусовых ощущений. Внезапно, похожие на удар в сознание ворвались как гром в тишине звуки и яркий свет. Перед мысленным взором зарябили события встречи в лесу с эльфийкой и ее обидчиками.