61 Но, – и скорее да восторжествует

Желанье ваше, чтоб вас принял храм

Той высшей тверди, где любовь ликует, -

64 Скажите мне, а я письму предам,

Кто вы и эти люди кто такие,

Которые от вас уходят там".

67 Так смотрит, губы растворив, немые

От изумленья, дикий житель гор,

Когда он в город попадет впервые,

70 Как эти на меня стремили взор.

Едва с них спало бремя удивленья, -

Высокий дух дает ему отпор, -

73 "Блажен, кто, наши посетив селенья, -

Вновь начал тот, кто прежде говорил, -

Для лучшей смерти черплет наставленья!

76 Народ, идущий с нами врозь, грешил

Тем самым, чем когда-то Цезарь клики

«Царица» в день триумфа заслужил.

79 Поэтому «Содом» гласят их крики,

Как ты слыхал, и совесть их язвит,

И в помощь пламени их стыд великий.

82 Наш грех, напротив, был гермафродит;

Но мы забыли о людском законе,

Спеша насытить страсть, как скот спешит,

85 И потому, сходясь на этом склоне,

Себе в позор, мы поминаем ту,

Что скотенела, лежа в скотском лоне.

88 Ты нашей казни видишь правоту;

Назвать всех порознь мы бы не успели,

Да я на память и не перечту.

91 Что до меня, я – Гвидо Гвиницелли;

Уже свой грех я начал искупать,

Как те, что рано сердцем восскорбели".

94 Как сыновья, увидевшие мать

Во времена Ликурговой печали,

Таков был я, – не смея показать, -

97 При имени того, кого считали

Отцом и я, и лучшие меня,

Когда любовь так сладко воспевали.

100 И глух, и нем, и мысль в тиши храня,

Я долго шел, в лицо его взирая,

Но подступить не мог из-за огня.

103 Насытя взгляд, я молвил, что любая

Пред ним заслуга мне милей всего,

Словами клятвы в этом заверяя.

106 И он мне: "От признанья твоего

Я сохранил столь светлый след, что Лета

Бессильна смыть иль омрачить его.

109 Но если прямодушна клятва эта,

Скажи мне: чем я для тебя так мил,

Что речь твоя и взор полны привета?"

112 "Стихами вашими, – ответ мой был. -

Пока продлится то, что ныне ново,

Нетленна будет прелесть их чернил".

115 "Брат, – молвил он, – вот тот (и на другого

Он пальцем указал среди огней)

Получше был ковач родного слова.

118 В стихах любви и в сказах он сильней

Всех прочих; для одних глупцов погудка,

Что Лимузинец перед ним славней.

121 У них к молве, не к правде ухо чутко,

И мненьем прочих каждый убежден,

Не слушая искусства и рассудка.

124 "Таков для многих старых был Гвиттон,

Из уст в уста единственно прославлен,

Покуда не был многими сражен.

127 Но раз тебе простор столь дивный явлен,

Что ты волен к обители взойти,

К той, где Христос игуменом поставлен,

130 Там за меня из «Отче наш» прочти

Все то, что нужно здешнему народу,

Который в грех уже нельзя ввести".

133 Затем, – быть может, чтобы дать свободу

Другим идущим, – он исчез в огне,

Подобно рыбе, уходящей в воду.

136 Я подошел к указанному мне,

Сказав, что вряд ли я чье имя в мире

Так приютил бы в тайной глубине.

139 Он начал так, шагая в знойном вире:

"Столь дорог мне учтивый ваш привет,

Что сердце вам я рад открыть всех шире.

142 Здесь плачет и поет, огнем одет,

Арнольд, который видит в прошлом тьму,

Но впереди, ликуя, видит свет.

145 Он просит вас, затем что одному

Вам невозбранно горная вершина,

Не забывать, как тягостно ему!"

148 И скрылся там, где скверну жжет пучина.