То, что ясней не вымолвлю я сам.

91 Теперь простимся; время здесь всевластно,

А, идя равной поступью с тобой,

Я принужден терять его напрасно".

94 Как, отделясь от едущих гурьбой,

Наездник мчит коня насколько можно,

Чтоб, ради славы, первым встретить бой,

97 Так, торопясь, он зашагал тревожно;

И вновь со мной остались эти два,

Чье имя в мире было столь вельможно.

100 Уже его я различал едва,

И он не больше был доступен взгляду,

Чем были разуму его слова,

103 Когда живую, всю в плодах, громаду

Другого древа я увидел вдруг,

Крутого склона обогнув преграду.

106 Я видел – люди, вскинув кисти рук,

Взывали к листьям, веющим широко,

Как просит детвора, теснясь вокруг,

109 А окруженный не дает до срока,

Но, чтобы зуд желания возрос,

Приманку держит на виду высоко.

112 Потом ушли, как пробудясь от грез.

Мы подступили, приближаясь слева,

К стволу, не внемлющему просьб и слез.

115 "Идите мимо! Это отпрыск древа,

Которое растет на высотах

И от которого вкусила Ева".

118 Так чей-то голос говорил в листах;

И мы, теснясь, запретные пределы

Вдоль кручи обогнули второпях.

121 "Припомните, – он говорил, – Нефелы

Проклятый род, когда он, сыт и пьян,

На бой с Тезеем ринулся, двутелый;

124 И как вольготно лил еврейский стан,

За что и был отвергнут Гедеоном,

Когда с холмов он шел на Мадиан".

127 Так, стороною, под нависшим склоном,

Мы шли и слушали про грех обжор,

Сопровожденный горестным уроном.

130 Потом, все трое, вышли на простор

И так прошли в раздумье, молчаливы,

За тысячу шагов, потупя взор.

133 «О чем бы так задуматься могли вы?» -

Нежданный голос громко прозвучал,

Так что я вздрогнул, словно зверь пугливый.

136 Я поднял взгляд; вовеки не блистал

Настолько ослепительно и ало

В горниле сплав стекла или металл,

139 Как тот блистал, чье слово нас встречало:

"Чтобы подняться на гору, здесь вход;

Идущим к миру – здесь идти пристало".

142 Мой взор затмился, встретив облик тот;

И я пошел вослед за мудрецами,

Как человек, когда на слух идет.

145 И как перед рассветными лучами

Благоухает майский ветерок,

Травою напоенный и цветами,

148 Так легкий ветер мне чело облек,

И я почуял перьев мановенье,

Распространявших амврозийный ток,

151 И услыхал: "Блажен, чье озаренье

Столь благодатно, что ему чужда

Услада уст и вкуса вожделенье,

154 Чтоб не алкать сверх меры никогда".

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ ^{Комментарии}

1 Час понуждал быстрей идти по всклону,

Затем что солнцем полуденный круг

Был сдан Тельцу, а ночью – Скорпиону;

4 И словно тот, кто не глядит вокруг,

Но направляет к цели шаг упорный,

Когда ему помедлить недосуг,

7 Мы, друг за другом, шли тесниной горной,

Где ступеней стесненная гряда

Была как раз для одного просторной.

10 Как юный аист крылья иногда

Поднимет к взлету и опустит снова,

Не смея оторваться от гнезда,

13 Так и во мне, уже вспылать готова,

Тотчас же угасала речь моя,

И мой вопрос не претворялся в слово.

16 Отец мой, видя, как колеблюсь я,

Сказал мне на ходу: "Стреляй же смело,

Раз ты свой лук напряг до острия!"

19 Раскрыв уста уже не оробело:

"Как можно изнуряться, – я сказал, -

Там, где питать не требуется тело?"

22 "Припомни то, как Мелеагр сгорал,