73 Вот то, что Беатриче называет

Свободной волей; если б речь зашла

О том у вас, пойми, как подобает".

76 Луна в полночный поздний час плыла

И, понуждая звезды разредиться,

Скользила, в виде яркого котла,

79 Навстречу небу, там, где солнце мчится,

Когда оно за Римом для очей

Меж сардами и корсами садится.

82 И тень, чьей славой Пьетола славней

Всей мантуанской области пространной,

Сложила бремя тяготы моей.

85 А я, приняв столь ясный и желанный

Ответ на каждый заданный вопрос,

Стоял, как бы дремотой обуянный.

88 Но эту дрему тотчас же унес

Внезапный крик, и показались тени,

За нами обегавшие утес.

91 Как некогда Асоп или Исмений

Видали по ночам толпу и гон

Фивян во время Вакховых радений,

94 Так здесь несутся, огибая склон, -

Я смутно видел, – в вечном непокое

Те, кто благой любовью уязвлен.

97 Мгновенно это скопище большое,

Спеша бегом, настигло нас, и так,

Всех впереди, в слезах кричали двое:

100 "Мария в горы устремила шаг,

И Цезарь поспешил, кольнув Марсилью,

В Испанию, где ждал в Илерде враг".

103 "Скорей, скорей, нельзя любвеобилью

Быть вялым! – сзади общий крик летел. -

Нисходит милость к доброму усилью".

106 "О вы, в которых острый пыл вскипел

Взамен того, как хладно и лениво

Вы медлили в свершенье добрых дел!

109 Вот он, живой, – я говорю нелживо, -

Идет наверх и только солнца ждет;

Скажите нам, где щель в стене обрыва".

112 Так встретил вождь стремившийся народ;

Одна душа сказала, пробегая:

"Иди за нами и увидишь вход.

115 Потребность двигаться у нас такая,

Что ноги нас неудержимо мчат;

Прости, наш долг за грубость не считая.

118 Я жил в стенах Сан-Дзено как аббат,

И нами добрый Барбаросса правил,

О ком в Милане скорбно говорят.

121 Одну стопу уже во гроб поставил

Тот, кто оплачет этот божий дом,

Который он, имея власть, ославил,

124 Назначив сына, зачатого злом,

С душой еще уродливей, чем тело,

Не по уставу пастырствовать в нем".

127 Толпа настолько пробежать успела,

Что я не знаю, смолк он или нет;

Но эту речь душа запечатлела.

130 И тот, кто был мне помощь и совет,

Сказал: "Смотри, как двое там, зубами

Вцепясь в унынье, мчатся им вослед".

133 "Не раньше, – крик их слышался за нами, -

Чем истребились те, что по дну шли,

Открылся Иордан пред их сынами.

136 И те, кто утомленья не снесли,

Когда Эней на подвиг ополчился,

Себя бесславной жизни обрекли".

139 Когда их сонм настолько удалился,

Что видеть я его уже не мог,

Во мне какой-то помысел родился,

142 Который много всяких новых влек,

И я, клонясь от одного к другому,

Закрыв глаза, вливался в их поток,

145 И размышленье претворилось в дрему.

ПЕСНЬ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ ^{Комментарии}

1 Когда разлитый в воздухе безбурном

Зной дня слабей, чем хладная луна,

Осиленный землей или Сатурном,

4 А геомантам, пред зарей, видна

Fortuna major там, где торопливо

Восточная светлеет сторона,

7 В мой сон вступила женщина: гугнива,

С культями вместо рук, лицом желта,

Она хромала и глядела криво.

10 Я на нее смотрел; как теплота

Живит издрогнувшее за ночь тело,

Так и мой взгляд ей развязал уста,

13 Помог ей тотчас выпрямиться смело

И гиблое лицо свое облечь

В такие краски, как любовь велела.