64 Ключи, которых сотни мы начтем

Меж Валькамбникой и Гардой, склоны

Пеннинских Альп омыв, стихают в нем.

67 Там место есть, где пастыри Вероны,

И Брешьи, и Тридента, путь свершив,

Благословить могли бы люд крещеный.

70 Оплот Пескьеры, мощен и красив,

Стоит, грозя бергамцам и брешьянам,

Там, где низиной окружен залив.

73 Все то, что в лоне уместить песчаном

Не мог Бенако, – устремясь сюда,

Течет рекой по травяным полянам.

76 Начав бежать из озера, вода

Зовется Минчо, чтобы у Говерно

В потоке По исчезнуть навсегда.

79 Встречая падь, на полпути примерно,

Она стоит, разлившись в топкий пруд,

А летом чахнет, но и губит верно.

82 Безжалостная дева, идя тут,

Среди болота сушу присмотрела,

Нагой и невозделанный приют.

85 И здесь она, чуждаясь всех, осела

Со слугами, гаданьям предана,

И здесь рассталась с оболочкой тела.

88 Рассеянные кругом племена

Потом сюда стянулись, ибо знали,

Что эта суша заводью сильна.

91 Над мертвой костью город основали

И, по избравшей древле этот дол,

Без волхвований Мантуей назвали.

94 Он многолюдней прежде был и цвел,

Пока недальновидных Касалоди

Лукавый Пинамонте не провел.

97 И если ты услышал бы в народе

Не эту быль о родине моей,

Знай – это ложь и с истиной в разброде".

100 И я: "Учитель, повестью твоей

Я убежден и верю нерушимо.

Мне хладный уголь – речь других людей.

103 Но молви мне: среди идущих мимо

Есть кто-нибудь, кто взор бы твой привлек?

Во мне лишь этим сердце одержимо".

106 И он: "Вот тот, чья борода от щек

Вниз по спине легла на смуглом теле, -

В те дни, когда у греков ты бы мог

109 Найти мужчину только в колыбели

Был вещуном; в Авлиде сечь канат

Он и Калхант совместно повелели.

112 То Эврипил; и про него звучат

Стихи моей трагедии высокой.

Тебе ль не знать? Ты помнишь всю подряд.

115 А следующий, этот худобокой,

Звался Микеле Скотто и большим

В волшебных плутнях почитался докой.

118 А вот Бонатти; вот Азденте с ним;

Жалеет он о коже и о шиле,

Да опоздал с раскаяньем своим.

121 Вот грешницы, которые забыли

Иглу, челнок и прялку, ворожа;

Варили травы, куколок лепили.

124 Но нам пора; коснулся рубежа

Двух полусфер и за Севильей в волны

Нисходит Каин, хворост свой держа,

127 А месяц был уж прошлой ночью полный:

Ты помнишь сам, как в глубине лесной

Был благотворен свет его безмолвный".

130 Так, на ходу, он говорил со мной.

ПЕСНЬ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ ^{Комментарии}

1 Так с моста на мост, говоря немало

Стороннего Комедии моей,

Мы перешли, чтоб с кручи перевала

4 Увидеть новый росщеп Злых Щелей

И новые напрасные печали;

Он вскрылся, чуден чернотой своей.

7 И как в венецианском арсенале

Кипит зимой тягучая смола,

Чтоб мазать струги, те, что обветшали,

10 И все справляют зимние дела:

Тот ладит весла, этот забивает

Щель в кузове, которая текла;

13 Кто чинит нос, а кто корму клепает;

Кто трудится, чтоб сделать новый струг;

Кто снасти вьет, кто паруса платает, -

16 Так, силой не огня, но божьих рук,

Кипела подо мной смола густая,

На скосы налипавшая вокруг.

19 Я видел лишь ее, что в ней – не зная,

Когда она вздымала пузыри,

То пучась вся, то плотно оседая.

22 Я силился увидеть, что внутри,