34 Но, в радости, себя я не корю

Такой моей судьбой, хоть речи эти

Я не для вашей черни говорю.

37 Об этом драгоценном самоцвете,

Всех ближе к нам, везде молва идет;

И прежде чем умолкнуть ей на свете,

40 Упятерится этот сотый год:

Тех, чьи дела величьем пресловуты,

Вторая жизнь вослед за первой ждет.

43 В наш век о ней не думает замкнутый

Меж Адиче и Тальяменто люд

И, хоть избит, не тужит ни минуты.

46 Но падуанцы вскорости нальют

Другой воды в Виченцское болото,

Затем что долг народы не блюдут.

44 А там, где в Силе впал Каньян, есть кто-то,

Владычащий с подъятой головой,

Кому уже готовятся тенета.

52 И Фельтро оросит еще слезой

Грех мерзостного пастыря, столь черный,

Что в Мальту не вступали за такой.

56 Под кровь феррарцев нужен чан просторный,

И взвешивая, сколько унций в ней,

Устал бы, верно, весовщик упорный,

58 Когда свой дар любезный иерей

Преподнесет как честный враг крамолы;

Но этим там не удивишь людей.

61 Вверху есть зеркала (для вас – Престолы),

Откуда блещет нам судящий бог;

И эти наши истины глаголы".

64 Она умолкла; и я видеть мог,

Что мысль она к другому обратила,

Затем что прежний круг ее увлек.

67 Другая радость, чье величье было

Мне ведомо, всплыла, озарена,

Как лал, в который солнце луч вонзило.

70 Вверху весельем яркость рождена,

Как здесь – улыбка; а внизу мрачнеет

Тем больше тень, чем больше мысль грустна.

73 "Бог видит все, твое в нем зренье реет, -

Я молвил, – дух блаженный, и ничья

Мысль у тебя себя украсть не смеет.

76 Так что ж твой голос, небо напоя

Среди святых огней, чей хор кружится,

В шести крылах обличия тая,

79 Не даст моим желаньям утолиться?

Я упредить вопрос твой был бы рад,

Когда б, как ты в меня, в тебя мог влиться".

82 "Крупнейший дол, где волны бег свой мчат, -

Так отвечал он, – устремясь широко

Из моря, землю взявшего в обхват,

85 Меж розных берегов настоль глубоко

Уходит к солнцу, что, где прежде был

Край неба, там круг полдня видит око.

88 Я на прибрежье между Эбро жил

И Магрою, чей ток, уже у ската,

От Генуи Тоскану отделил.

91 Близки часы восхода и заката

В Буджее и в отечестве моем,

Согревшем кровью свой залив когда-то.

94 Среди людей, кому я был знаком,

Я звался Фолько; и как мной владело

Вот это небо, так я властен в нем;

97 Затем что не страстней была дочь Бела,

Сихея и Креусу оскорбив,

Чем я, пока пора не отлетела,

100 Ни родопеянка, с которой лжив

Был Демофонт, ни сам неодолимый

Алкид, Иолу в сердце заключив.

103 Но здесь не скорбь, а радость обрели мы-

Не о грехе, который позабыт,

А об Уме, чьей мыслью мы хранимы.

106 Здесь видят то искусство, что творит

С такой любовью, и глядят в Начало,

Чья благость к высям дольный мир стремит.

109 Но чтоб на все, что мысль твоя желала

Знать в этой сфере, ты унес ответ,

Последовать и дальше мне пристало.

112 Ты хочешь знать, кто в этот блеск одет,

Которого близ нас сверкает слава,

Как солнечный в прозрачных водах свет.

115 Так знай, что в нем покоится Раава

И, с нашим сонмом соединена,

Его увенчивает величаво.

118 И в это небо, где заострена

Тень мира вашего, из душ всех ране

В Христовой славе принята она.

121 Достойно, чтоб она среди сияний

Одной из твердей знаменьем была