Куда течет все, что творит она,

И все, что создано трудом природы".

88 Тут я постиг, что всякая страна

На небе – Рай, хоть в разной мере, ибо

Неравно милостью орошена.

91 Но как, из блюд вкусив какого-либо,

Мы следующих просим иногда,

За съеденное говоря спасибо,

94 Так поступил и молвил я тогда,

Дабы услышать, на какой же ткани

Ее челнок не довершил труда.

97 "Жену высокой жизни и деяний, -

Она в ответ, – покоит вышний град.

Те, кто ее не бросил одеяний,

100 До самой смерти бодрствуют и спят

Близ жениха, который всем обетам,

Ему с любовью принесенным, рад.

103 Я, вслед за ней, наскучив рано светом,

В ее одежды тело облекла,

Быть верной обещав ее заветам.

106 Но люди, в жажде не добра, а зла,

Меня лишили тихой сени веры,

И знает бог, чем жизнь моя была.

109 А этот блеск, как бы превыше меры,

Что вправо от меня тебе предстал,

Пылая всем сияньем нашей сферы,

112 Внимая мне, и о себе внимал:

С ее чела, как и со мной то было,

Сорвали тень священных покрывал.

115 Когда ее вернула миру сила,

В обиду ей и оскорбив алтарь, -

Она покровов сердца не сложила.

118 То свет Костанцы, столь великой встарь,

Кем от второго вихря, к свевской славе,

Рожден был третий вихрь, последний царь".

121 Так молвила, потом запела "Ave,

Maria", исчезая под напев,

Как тонет груз и словно тает въяве.

124 Мой взор, вослед ей пристально смотрев,

Насколько можно было, с ней простился,

И, к цели больших дум его воздев,

127 Я к Беатриче снова обратился;

Но мне она в глаза сверкнула так,

Что взгляд сперва, не выдержав, смутился;

130 И новый мой вопрос замедлил шаг.

ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ ^{Комментарии}

1 Меж двух равно манящих яств, свободный

В их выборе к зубам бы не поднес

Ни одного и умер бы голодный;

4 Так агнец медлил бы меж двух угроз

Прожорливых волков, равно страшимый;

Так медлил бы меж двух оленей пес.

7 И то, что я молчал, равно томимый

Сомненьями, счесть ни добром, ни злом

Нельзя, раз это путь необходимый.

10 Так я молчал; но на лице моем

Желанье, как и сам вопрос, сквозило

Жарчей, чем сказанное языком.

18 Но Беатриче, вроде Даниила,

Кем был смирен Навуходоносор,

Когда его свирепость ослепила,

16 Сказала: "Вижу, что возник раздор

В твоих желаньях, и, теснясь в неволе,

Раздумья тщетно рвутся на простор.

19 Ты мыслишь: "Раз я стоек в доброй воле,

То как насилье нанесет урон

Моей заслуге хоть в малейшей доле?"

22 Еще и тем сомненьем ты смущен,

Не взносятся ли души в самом деле

Обратно к звездам, как учил Платон.

25 По-равному твое стесняют velle

Вопросы эти; обращаясь к ним,

Сперва коснусь того, чей яд тяжеле.

28 Всех глубже вбожествленный серафим

И Моисей и Самуил пророки

Иль Иоанн, – он может быть любым, -

31 Мария – твердью все равновысоки

Тем духам, что тебе являлись тут,

И бытия их не иные сроки;

34 Все красят первый круг и там живут

В неравной неге, ибо в разной мере

Предвечных уст они дыханье пьют.

37 И здесь они предстали не как в сфере,

Для них назначенной, а чтоб явить

Разностепенность высшей на примере.

40 Так с вашей мыслью должно говорить,

Лишь в ощутимом черплющей познанье,

Чтоб разуму затем его вручить.

43 К природе вашей снисходя, Писанье