Всю жизнь мою сделал столь чудной и нежной,

Что люди кругом вопрошали друг друга:

За что, за какие заслуги

Он радостью полон такой безмятежной?

Теперь я утратил всю бодрость былую,

Что только любимая мне посылала,

Суровая бедность настала,

О ней без страданий сказать не могу я,

И людям теперь я таким подражаю,

Что бедность стыдятся высказывать злую;

И видом веселость являя живую,

Томлюся я в сердце своем и рыдаю^[13].

Этот сонет имеет две главные части. В первой я призываю верных Амуру словами Иеремии-пророка: «О, вы все блуждающие по дорогам, остановитесь и взгляните, есть ли где скорбь, подобная моей». И я прошу их выслушать меня. Во второй части я рассказываю о том, что сделал со мною Амур с другим значением, о котором нельзя догадаться по началу и концу сонета, и говорю дальше о том, что я потерял. Вторая часть начинается словами: Амур бесконечной своей добротою.

Глава VIII

После отъезда той благородной донны Господу угодно было отозвать к славе Своей молодую и очень красивую донну, которая была очень любима в том городе; и я видел, как тело ее, лишенное души, лежало, окруженное толпою донн, и они горько над нею плакали. Тогда я вспомнил, что видал ее в обществе моей благороднейшей, и не мог удержать слез; так, плача, я решился сказать несколько слов об ее смерти ради того, что я несколько раз видел ее с моею донной. И на это я как раз намекаю в последней части сонета, как будет совершенно ясно тому, кто понимает. И тогда написал я два сонета, из которых один начинается словами: Амур рыдает, а второй: злодейка смерть.

Сонет III

Амур рыдает, горе всем влюбленным.

Но что ж ему печаль ту причинило?

Он слышит, как, чело склонив уныло,

С тоской во взорах горько плачут донны,

Злодейка смерть, рукою непреклонной

Ты сердце благородное сгубила

И мир всего прекрасного лишила,

Что, кроме чести, оценить мы склонны.

Внемлите, как Амур ей шлет хваленья,

Его я слышал горестные стоны

Над телом, распростертым без дыханья,

Он часто на небо смотрел в томленьи,

Куда пошла душа достойной донны,

Еще недавно полной ликованья.

Этот первый сонет делится на две части. В первой я прошу и призываю верного амура плакать, потому что синьор их плачет, и говорю: но что же причинило ему ту печаль? — для того, чтобы они приготовились меня слушать. Во второй части я рассказываю об этой причине, в третьей — говорю о тех почестях, которые оказал Амур этой донне. Вторая начинается словами: он слышит; третья: внемлите.

Сонет IV

Злодейка смерть, чужда ты состраданья,

Праматерь древняя терзанья,

Судья неумолимый и жестокий,

Меня наполнила ты горестью глубокой,

Иду я одиноко,

Твердя без устали хулы и порицанья.

И чтобы ты не знала оправданья,

Я сделаю признанье:

Коварства, лжи и зла в тебе так много!

Сердца людей исполню я тревогой

Тех, что Амур ведет своей дорогой,

Сказав, какие ты готовишь им страданья.

Ты благородство унесла с собою,

И мир всего того, что в донне ценно,

Лишен тобой, презренной,

Веселья вместе с прелестью живою.

Но больше говорить о ней не стоит,

Для всех ее заслуги несомненны.

Лишь праведник блаженный

Ее достоин видеть пред собою^[14].

Этот сонет разделяется на четыре части: в первой я называю смерть некоторыми подобающими ей именами; во второй, говоря с нею, объясняю ей причину, по которой я начал проклинать; в третьей я ее посрамляю; в четвертой я обращаюсь к неопределенному лицу, хоть оно в моих мыслях вполне определенно. Вторая часть начинается словами: меня наполнила ты… Третья словами: и чтобы ты не знала оправданья. Четвертая словами: лишь праведник блаженный.

Глава IX

Через несколько дней после смерти этой донны случилось так, что я должен был покинуть упомянутый город и отправиться в те края, где обитала благородная дама, служившая мне защитой. И уже немного пути оставалось мне сделать до того места, где она жила. И хотя я находился в обществе многих людей, но по виду моему было ясно, что путь тот мне неприятен, и вздохи мои не могли рассеять печали, которая наполняла сердце мое по мере того, как я удалялся от своего блаженства.

И тогда сладчайший властитель мой, который господствовал надо мною силою моей благороднейшей донны, предстал мне в воображении моем как пилигрим, одетый в легкие одежды из грубой и убогой ткани. Он показался мне унылым, смотрел в землю и только несколько раз взглянул, как мне показалось, на прекрасную реку, быструю и светлую, которая течет вдоль той дороги, по которой я ехал. И почудилось мне, что Амур меня окликнул и сказал мне такие слова: я иду от той донны, которая долго служила тебе защитой, и я знаю, что она больше не вернется, и сердце твое, которое ты отдавал на служение ей по моему велению, оно со мною, я несу его той донне, что будет впредь служить тебе защитой, как была эта (и он назвал мне ее, так что я узнал ее хорошо). Но об этих словах моих, если ты что-нибудь захочешь рассказать, сделай это так, чтобы никто не догадался о твоей притворной любви, какую ты выражал той донне и какую надлежит тебе выказывать и новой^[15]. И, сказав такие слова, исчезло это видение мое внезапно, оно потрясло меня так,^[16] что я, изменившись в лице своем, ехал в этот день задумчивый и сопровождаемый частыми вздохами. И вечером я написал такой сонет.

Сонет V

Вчера я ехал скучною дорогой^[17],

Томяся и тоскуя всей душою.

Как вдруг в одежде легкой предо мною

Предстал Амур, как пилигрим убогий.

Унылый и исполненный тревоги,