Владик, как настоящий Волчок, первым учуял ветер перемен и объявил другу Аркашке: настал час прощания с книгами. Жизнь с детства приучила его быть гибким и быстро перестраиваться. Он помнил слова деда: когда закрывается одна дверь, тут же открываются множество других. Пришла пора действовать. Волчок потолковал с одними, с другими соседями, выпил водки с бывшими писательскими детьми, не слишком вписавшимися в новую жизнь, и понял: деньги теперь делаются буквально из воздуха. Главное, поймать за хвост удачу. Как учил его когда-то тот же дед: кто не успел – тот опоздал.

Жизнь менялась стремительно. Мэр Юрий Лужков разрешил в столице точечную застройку. Типа где он бросит кепку, там и дому быть. Повсюду стали вырастать многоэтажные башни, увеличивая и без того плотную застройку столичных районов. Владик услышал, что деньги в строительстве крутятся немалые, а главное – делаются быстро. Словом, эта идея «зашла», как стали говорить позднее, ему в голову.

Чтобы войти в девелоперский бизнес на правах соучредителя, требовалась немалая сумма. Владик без жалости и сантиментов продал родовое гнездо – домик в Дуделкино – и снял комнатуху в Москве. Ну, а дальше все стремительно закрутилось, да и сам Волчок принялся крутиться, как волчок. Купил участок земли, продал его под застройку, взял кредит и снова купил… Выполнение одних задач тянуло за собой другие. Владик еще в юности намертво усвоил наказ старого книжного барыги: в бизнесе, как на велике: не будешь крутить педали – шлепнешься в грязь. Вот он и крутил воображаемые педали без передышки. Для начала Волков построил бизнес-центр под сдачу в аренду, потом вырыл котлован под элитный дом, затем построил поселок таунхаусов в ближнем Подмосковье. Народ приезжал в Москву учиться и работать, и квартиры в домах Владислава Волкова раскупались, как горячие пирожки.

Владик быстро сообразил, что девелоперский бизнес – один из самых нервных и опасных. Зато он приносит драйв и огромные барыши. Как-то Волков зарвался и дважды продал одни и те же квартиры в многоквартирном доме. Надеялся, что потом как-нибудь «порешает вопрос». Например, заселит «двойников» в следующую высотку. Как назло, банк, давший ему кредит, разорился, достроить вторую многоэтажную махину не получилось. Обманутые вкладчики начали перекрывать автотрассы и маршировать под окнами префектуры, причем с обидными для Волкова плакатами. История попала в СМИ аккурат перед выборами, и на Волкова завели уголовное дело. Откупиться сразу Владислав Петрович не смог, как ни старался. Пришлось полтора года посидеть в местах не столь отдаленных, пока наконец адвокаты не вытащили его по амнистии.

На свободе Волкова ждали денежки, спрятанные в надежном месте. Прежние связи в мэрии и в префектуре тоже никуда не делись, все чиновники, с которыми можно было «порешать вопросы», оказались в своих креслах. Девелоперский бизнес в столице шел в гору. Внутри Садового кольца поднимались элитные высотки, за МКАДом застраивались новые районы, жилые кварталы вырастали на прежних полях и пустырях, как грибы. Вскоре после выхода на свободу Волков вступил в союз девелоперов и поселился в родных местах – коттеджном поселке, расположенном неподалеку от Дуделкино.

Как-то Владик Волков, теперь уже Владислав Петрович, заехал в крупный хозяйственный магазин. Пока ходил по залам и выбирал стройматериалы для очередного дизайнерского ремонта своего коттеджа, айфон у него звонил не переставая.

– Будем покупать! Немедленно бронируй эти участки! – кричал Владик в телефонную трубку. Через пять минут телефон звонил снова, и Влад опять вопил на весь магазин:

– Будем продавать! Скажи, что я согласен, назначь переговоры на понедельник. Только сам по цене не бодайся, ради бога дождись меня. Будем продавливать их по всем фронтам.

– Ба, какие люди! – перед Владиславом нарисовался немолодой мужчина, чье лицо показалось Волкову знакомым.

– Не узнаешь друга Аркадия? – в голосе Цветкова послышалась обида. – А ведь мы с тобой когда-то пуд соли съели!

– Аркашка, ты? – удивился Волков. В бесцветном, рано облысевшем мужчине действительно трудно было узнать холеного писательского сынка.

– Как сам? Как семья, детишки? – спросил Волков больше из вежливости. Возвращаться даже мысленно в Дуделкино – туда, где он был писательской обслугой и частенько чувствовал себя униженным, Волчку не слишком хотелось.

– Да знаешь, Влад, все какая-то фигня, – Аркадий говорил медленно, словно через силу. – Начал один бизнес– вскоре прогорел. Другой замутил – опять неудача. Жене надоело вечно чего-то ждать, сидеть без денег, и она в конце концов свалила вместе с сыном. Не пойму, в чем дело. Вроде, и опыт у меня есть, и образование экономическое – все равно, блин, сплошная непруха. Видно, не мое это дело – бизнес. Там надо переть напролом, ничего не бояться и ежедневно рисковать. Да ну нафиг, надоело. А ты как?

– Очередной крупняк замутил, – сообщил Волков не без важности, – взял кредит в двадцать миллионов…

– Ни фига себе! – Аркадий посмотрел на друга детства с восхищением и завистью, – а что за тема?

– Девелоперский бизнес, – солидно сказал Владислав. – Строю новые многоквартирные дома. Как когда-то в «Совке» пели, «работаю волшебником».

– Ну ты крутой! – восхитился Цветков. – А меня к себе не возьмешь? Как раз думаю, чем бы заняться. Не пожалеешь, клянусь!

– Заезжай вечерком, потолкуем.

Волков протянул другу детства визитную карточку с адресом элитного поселка. Аркадий Цветков присвистнул. В эту минуту он каким-то шестым чувством понял, что заступил за опасную черту, из-за которой нет возврата.

Ночной гость

– Башмачков, ты еще не позвонил своему дружку – Николаю Васильеву! – спросила Лина и потребовала: – Срочно набери его. Я жду!

– С какой стати? – попытался отвертеться Башмачков, однако по свирепому взгляду Лины понял, что в этот раз она настроена серьезно. Между тем немедленно исполнять женский каприз литератор не собирался. В таких делах мужчина должен сохранять лицо. И точка!

Лина еще раз выразительно взглянула на писателя и направилась к двери. Башмачков догнал подругу, схватил за руку, больно сжал ее пальцы, и прошипел:

– Хорошо, допустим я сейчас позвоню моему приятелю-следаку. И что, по-твоему, я ему скажу? Прости, Колян, мы с Линой опять вляпались в дурацкую историю, которая в итоге может плохо закончиться? Все бросай и немедленно дуй сюда? Как будто мы шестиклассники, которые по собственной дури отправились в поход без физрука Леонида Степановича, о котором ты мне все уши прожужжала, и заблудились в подмосковном лесу. Дескать, теперь все обязаны все бросить и бежать нас спасать.

– Послушай, нам с этой бандой, замутившей, с позволения сказать, литературный «семинар», вдвоем не справиться. Твой друг Васильев быстро найдет в архиве дело Волкова и поможет нам прояснить темные вехи его биографии. Без такого крутого профи, как твой дружбан Колян, в этой мутной истории не разобраться. К тому же, как это ни обидно, наши самодеятельные расследования могут плохо закончится.

Башмачков недовольно запыхтел, однако в конце концов сдался и набрал знакомый номер.

– Привет, Валерка! Ты где? – долетел до Лины радостный бас Коляна.

– Ты не поверишь, – отдыхаю в подмосковном пансионате, – сказал Башмачков, слегка смутившись.

– Ага, понимаю, программа «Активное долголетие» в действии! – хохотнул Николай. – А чо ты там забыл, братан?

– Видишь ли, мы с Линой случайно встретились на литературном семинаре, – еще больше смутился Башмачков.

– А, ну если с Линой, тогда все понятно! – в голосе сурового следака послышались игривые нотки. – Жаль, что вы так далеко, а то могли бы к нам присоединиться. Мы с Березкиной и с еще одной парой отдыхаем в кафешке возле дома. Отмечаем нашу полукруглую годовщину.

Березкиной звали жену Николая Васильева. Пять лет назад полицейский вырвал девушку из рук похитивших ее бандитов, влюбился с первого взгляда и вскоре на ней женился. Характер у главбуха Березкиной оказался крутой, и грозный следак стал нередко давать супруге «признательные показания» о количестве алкоголя, выпитого с друзьями, и благоразумно соглашаться сотрудничать с домашним «следствием».