Нежности, просьбы мои, заслужившие только презренье.

²⁰ Ты же, коль некая власть в заклинаниях есть, заклинаньем

Губы святые встревожь; а если действительней травы,

Чья испытана мощь, посильнее мне выбери зелье.

Не исцеляй мой недуг, облегчи лишь любовные раны,

Не разлюбить я хочу, — но она пусть пыл мой разделит!»

²⁵ Главку Цирцея (вовек не бывало у женщины больше

Склонности к пылу любви; в самой ли таилась причина,

Или в Венере была, оскорбленной отцовским555 доносом?)

Молвит такие слова: «Домогаться желающей легче,

Чающей тех же утех, одинаковым пылом плененной!

³⁰ Ты же достоин. Тебя и без просьб, конечно, позвали б.

Только надежду подай, — поверь, позовут и без просьбы.

Не сомневайся, в свою красоту не утрачивай веры!

Я, например, и богиня, и дочь светозарного Солнца,

Чья одинакова мощь в заклинаниях тайных и зельях, —

³⁵ Быть желаю твоей! Презирай презирающих; нежным

С нежною будь, и двоих отомстишь ты единым деяньем».

Но на попытку ее так Главк отвечает: «Скорее

Водоросль будет в горах вырастать и деревья в пучинах,

Нежели к Скилле любовь у меня пропадет», — и богиня

⁵⁰ В негодованье пришла. Поскольку ему не умела

Вред нанести и, любя, не хотела, — взгневилась на нимфу

Ту, предпочтенную ей. Оскорбясь за отвергнутый пыл свой,

Тотчас же стала она с ужасными соками травы

Перетирать. Замешав, заклинания шепчет Гекаты.

⁵⁵ Вот покрывало она голубое надела; и между

Льстивого строя зверей из средних выходит покоев.

В Регий дорогу держа, что против утесов Занклеи,

Вскоре вступила она на шумящее бурями море.

Словно на твердый песок, на волны ступни становила

⁵⁰ И по поверхности вод сухими сбегала ногами.

Был там затон небольшой, заходивший под своды пещеры, —

Скиллы любимый приют; в то место от моря и неба

Летом скрывалась она, когда солнце стояло на высшей

Точке, когда от дерев бывают кратчайшими тени.

⁵⁵ Этот богиня затон отравляет, сквернит чудодейной

Смесью отрав; на него она соком зловредного корня

Брызжет; темную речь, двусмысленных слов сочетанье,

Трижды по девять раз чародейными шепчет устами.

Скилла пришла и до пояса в глубь погрузилась затона. —

⁶⁰ Но неожиданно зрит, что чудовища некие мерзко

Лают вкруг лона ее. Не поверив сначала, что стали

Частью ее самое, бежит, отгоняет, страшится

Песьих дерзостных морд, — но в бегство с собою влечет их.

Щупает тело свое, и бедра, и икры, и стопы, —

⁶⁵ Вместо знакомых частей обретает лишь пасти собачьи.

Всё — лишь неистовство псов; промежности нет, но чудовищ

Спины на месте ее вылезают из полной утробы.

Главк влюбленный рыдал. Цирцеи, слишком враждебно

Силу составов своих применившей, объятий бежал он.

⁷⁰ Скилла осталася там; и лишь только представился случай,

Спутников ею лишен был Улисс, на досаду Цирцеи.

Также троянцев она корабли потопить собиралась,

Да превратилась в скалу; выступает еще и доныне

Голый из моря утес, — и его моряки избегают.

⁷⁵ Вот уж на веслах прошли мимо Скиллы и жадной Харибды

Тевкров суда; и уже от прибрежий Авсонии близко

Были, когда их отнес к побережью Ливийскому ветер.

В сердце своем и в дому приняла там Энея сидонка,556

Та, что стерпеть не могла супруга-фригийца отплытье

⁸⁰ И на высоком костре, возводившемся будто для жертвы,

Пала на меч: сама обманувшись, других обманула.

От новостроенных стен убежав и прибрежий болотных,

В Эрикса город придя и встретившись с верным Акестом,557

Жертву приносит Эней и могилу отца почитает.

⁸⁵ Те корабли, что Ирида едва не сожгла по приказу

Гневной Юноны, он спас; Гиппотада покинул он царство.

Земли, где сера дымит, и скалы́ дочерей Ахелоя,

Певчих сирен, — и корабль, лишенный кормчего, вывел558

К Инаримее, потом к Прохитее, потом к Питекузам,

⁹⁰ Что на бесплодных холмах, — которых от жителей имя.

Древле родитель богов, рассердясь на обманы керкопов,

На нарушение клятв, на коварные их преступления,

Этих людей превратил в животных уродливых, — чтобы

Были несхожи они с человеком, но вместе и схожи.559

⁹⁵ Члены он их сократил; опустил и приплюснул им ноздри;

Избороздил им лицо, стариковские придал морщины

И, целиком все тело покрыв им рыжею шерстью,

В этих местах поселил; предварительно речи способность

Отнял у их языков, уродившихся для вероломства:

¹⁰⁰ Жалобы лишь выражать дозволил им хрипом скрипящим.

Эти края миновав, он Партенопейские стены560

С правой оставил руки, а с левой — Эолова сына561

Звонкого холм, и в места, что богаты болотной ольхою,

На берег Кумский приплыв, к долговечной Сивилле в пещеру562

¹⁰⁵ Входит и молит ее, чтоб ему по Аверну спуститься

К манам отца. Она наконец свой потупленный долу

Лик подняла и в бреду прорекла, под наитием бога:

«Многого просишь, о муж, величайший делами, который

Руку прославил мечом, благочестье — святыми огнями.

¹¹⁰ Все же, троянец, боязнь отреши: исполнится просьба

И элизийский приют, последние мира пределы,

Узришь, мной предвиден, и родителя призрак любезный.

Для добродетели нет недоступной дороги». Сказала,

И показала ему золотую Авернской Юноны563

¹¹⁵ Ветвь, и велела ее оторвать от ствола. И послушен

Был ей Эней и узрел владенья огромного Орка,

Видел он предков своих, и предстал ему старческой тенью

Духом великий Анхиз. Тех мест познал он законы,

Также какие грозят ему бедствия в будущих войнах;

¹²⁰ И по обратной стезе утомленным взбирается шагом,

Кумской Сивиллой ведом, коротал он в беседе дорогу.

Свой ужасающий путь в полумраке свершая туманном,

Молвил: «Богиня ли ты или божья избранница, только

Будешь всегда для меня божеством! Клянусь, я обязан

¹²⁵ Буду навеки тебе, соизволившей дать мне увидеть

Смерти пределы и вновь от увиденной смерти вернуться.

Только на воздух опять изойду — за эти заслуги

Храм воздвигну тебе и почет окажу фимиамом».

Взор обратив на него, со вздохом пророчица молвит:

¹³⁰ «Я не богиня, о нет; священного ладана честью

Смертных не мни почитать. Чтобы ты не блуждал в неизвестном,

Ведай, что вечный мне свет предлагался, скончания чуждый,

Если бы девственность я подарила влюбленному Фебу.

Был он надеждою полн, обольстить уповал он дарами

¹³⁵ Сердце мое, — «Выбирай, о кумская дева, что хочешь! —

Молвил, — получишь ты все!» — и, пыли набравши пригоршню,

На бугорок показав, попросила я, глупая, столько

Встретить рождения дней, сколь много в той пыли пылинок.

Я упустила одно: чтоб юной всегда оставаться!

¹⁴⁰ А между тем предлагал он и годы, и вечную юность,

Если откроюсь любви. Но Фебов я дар отвергаю,