Лютый в бою Эврипил, и преславного сын Андремона;531

Также и Идоменей, и из той же земли532 происшедший

Мерионей; попросил бы и брат старшого Атрида.

³⁶⁰ Хоть и могучи рукой, хоть в брани тебе они равны, —

Мудрости все уступили моей. Ты в битве десницей

Действуешь; разумом — я, его осторожностью силен.

Мощь проявляешь свою без ума. Я — будущим занят.

Можешь ты биться в бою, но время для боя — со мною

³⁶⁵ Определяет Атрид. Ты лишь силой телесной полезен,

Я же — умом. Как тот, кто судно ведет, превосходит

В деле гребца, как ратника вождь превышает, настолько

Я превышаю тебя. Поверьте, в Улиссовом теле

Мысли сильнее руки; вся мощь Улиссова — в мыслях.

³⁷⁰ Так, награду, вожди, дозорному вашему дайте!

Ради столь многих годов забот, неусыпных стараний,

Эту высокую честь присудите же мне по заслугам!

Труд — подходит к концу. Отвел я враждебные судьбы.

Пергам возвышенный взял, возможным взятие сделав.

³⁷⁵ Именем общих надежд, стен Трои, упасть обреченных,

Именем оных богов, у врагов отнятых, умоляю;

Всем, что еще совершить премудрого мне остается;

Всем, что отважного мне предстоит иль опасного сделать.

Если вы мните еще, что троянцы надеяться могут, —

³⁸⁰ Не позабудьте меня! Если ж мне не дадите доспехов,

Дайте вот ей!» — И клятву скрепил обращеньем к Минерве.

Тронут старейшин совет; подтверждается мощь красноречья:

Велеречивый унес храбрейшего мужа доспехи.

Тот, кто на Гектора шел, кто железо, огонь и ненастье

³⁸⁵ Столько мог вынести раз, одного лишь не вынес — досады.

Непобедимый в бою — побежден был страданьем; схватил он

Меч и воскликнул: «Он — мой! Иль Улисс и на меч посягает?

Я подыму этот меч на себя; орошавшийся часто

Кровью фригийской теперь оросится хозяина кровью, —

³⁹⁰ Чтоб Аянта никто не осилил, кроме Аянта!» —

Так он воскликнул и в грудь, наконец получившую рану,

Там, где проходит клинок, вонзил острие роковое.

Сил не достало руке вонзенное вынуть оружье.

Вышибло кровью его. А земля обагренная вскоре

³⁹⁵ Алый цветок родила на зеленом стебле́, что когда-то

Был уж из крови рожден, излитой эвбалийскою раной.533

На лепестках у него посредине начертаны буквы —

Жалобы отрока в них сливаются с именем мужа.

А победитель поплыл в тот край, где жила Ипсипила534

⁴⁰⁰ Древле и славный Тоант, в ту гнусную землю, убийством

Громкую стольких мужей, — вернуть тиринфские стрелы.535

После того, как он грекам привез их, вместе с владельцем,

Долгой войне наконец завершенье положено было.

Пал Илион и Приам; у несчастной супруги Приама

⁴⁰⁵ Отнято все; наконец, пропал даже вид человечий;

Воздух чужой начала устрашать новоявленным лаем.

Длинный где Геллеспонт замыкается узким проливом,

Ярко пылал Илион. Не стихало еще полыханье.

Скудную кровь старика Приама Юпитеров выпил

⁴¹⁰ Жертвенник; тащат враги за волосы Фебову жрицу,536

И понапрасну она простирает молящие руки.

Женщин дарданских меж тем, обнимавших еще изваянья

Отчих богов, наполнявших толпой запылавшие храмы,

Данью завидной с собой победители-греки уводят.

⁴¹⁵ Сброшен и Астианакс537 с той башни, откуда столь часто

С матерью он глядел на отца дорогого, который

Бился и сам за себя и отстаивал прадедов царство.

Вот уж отъезд поощряет Борей; дуновеньем попутным

Тронуты, бьют паруса: не терять приказано ветра.

⁴²⁰ «Троя, прощай! Нас увозят!» — кричат троянки, целуя

Землю, прочь уходя от родимых дымящихся кровель.

И на корабль последней сошла — было жалостно видеть! —

Между сыновних могил найдённая матерь Гекуба,

Их обнимавшая, прах целовавшая, — но дулихийцев

⁴²⁵ Руки ее повлекли; зачерпнула лишь пригоршню пепла,

В плен с собой унесла, за пазухой, Гектора пепел.

И на надгробном бугре оставила Гектору волос, —

Скудный покойнику дар, — седой свой волос да слезы.

Есть, где Троя была, — напротив, — фригийская область,

⁴³⁰ Край бистонийских мужей. Полиместора пышное царство

Там находилось. Ему, Полидор,538 отец тебя отдал

На воспитанье, стремясь удалить от фригийских сражений, —

Мудрая мысль, когда бы тебе не вручил он великих

Ценностей — злому соблазн, раздражение алчного духа!

⁴³⁵ Только фортуна троян в прах пала, безбожный фракийский

Царь свой выхватил меч и вонзил его в горло питомцу.

Сделал — и, словно могло преступление с телом исчезнуть, —

Труп бездыханный низверг с утеса высокого в море.

Флот свой Атрид между тем привязал у фракийского брега:

⁴⁴⁰ Ждали, чтоб стихла волна, чтобы ветер подул дружелюбный.

Вдруг там, — ростом таков, каким его знали живого, —

Из-под земли, широко разошедшейся, лик показал свой

Грозный Ахилл, — таким появился, каким он когда-то

Несправедливым мечом умертвить Агамемнона думал.

⁴⁴⁵ «Вы, позабыв обо мне, отправляетесь ныне, ахейцы?

Вместе со мной умерла ль благодарность за подвиги наши?

Нет! Пусть могила моя не лишается чести, — угодно

Тени Ахилла, чтоб ей на алтарь принесли Поликсену!» —

Молвил. За дело взялись, и в угоду безжалостной тени

⁴⁵⁰ С груди у матери, чьей лишь она оставалась опорой,

Сильная в горе своем и старше, чем женщина, дева

Подведена к алтарю — костра погребального жертва.

В полном владенье собой, приведенная перед жестокий

Жертвенник, чуя, что ей это дикое действо готовят,

⁴⁵⁵ Видя, как рядом стоит, железо держа, Неоптолем,

Как на лицо ее взор устремляет упорный, сказала:

«Время настало пролить благородную кровь. Так не надо

Медлить. Как хочешь, рази; иль в грудь, иль в горло оружье

Смело вонзай! — и она себе горло и грудь приоткрыла, —

⁴⁶⁰ Рабство у чуждых людей ужели сносить Пoликceнe —

А через этот обряд примирю я божественность чью-то.

Но я хочу, чтобы мать о моей не узнала кончине;

Мать мне помехой, она уменьшает мне гибели радость,

Хоть не о смерти моей, а о жизни своей горевать ей.

⁴⁶⁵ Вы же, чтоб я не пришла несвободною к манам стигийским,

Прочь отойдите, — прошу справедливого. Не прикасайтесь

К деве мужскою рукой. Кто б ни был тот мертвый, который

Должен быть смертью моей успокоен, ему же угодней

Будет свободная кровь. И если последние могут

⁴⁷⁰ Тронуть вас просьбы мои, — так дочь вас просит Приама,

Не полонянка! Молю: без выкупа труп мой отдайте

Матери. Право она на печальный обряд не за злато

Купит — за слезы свои. А раньше б за злато купила».

Молвила так, и народ слёз, сдержанных ею, не в силах

⁴⁷⁵ Доле сдержать; и даже сам жрец, в слезах, неохотно

Острым оружьем своим полоснул по подставленной груди.

И, к обагренной земле припав ослабевшим коленом,

Миг свой последний с лицом безбоязненным встретила дева.

Даже теперь прикрывала она, что таить подобало, —