Буду ее воспевать. О, только б достойно богини

³⁴⁵ Песня пропелась моя! — богиня сей песни достойна.

Остров Тринакрия212 был на падших наложен Гигантов,

Грузом тяжелым его под землей лежащий придавлен

Древний Тифей, что дерзнул возмечтать о престоле небесном,

Все продолжает борьбу, все время восстать угрожает.

³⁵⁰ Но авсонийский Пелор над правой простерся рукою,

Ты же на левой, Пахин; Лилибеем придавлены ноги,

Голову Этна гнетет.213 Тифей, протянувшись под нею,

Ртом извергает песок и огонь изрыгает, беснуясь.

Тщетно старается он то бремя свалить земляное,

³⁵⁵ Силой своей раскидать города и огромные горы:

Вот и трепещет земля, и сам повелитель безмолвных214

В страхе, не вскрылась бы вдруг, не дала бы зияния суша.

Свет не проник бы к нему, ужасая пугливые тени.

Царь, той напасти страшась, из хором своих сумрачных вышел,

³⁶⁰ На колесницу ступил и, черными мчимый конями,

Тщательно стал объезжать основанья земли Сицилийской.

Все осмотрев, убедясь, что ничто не грозит обвалиться,

Страх отложил он. Меж тем Эрикина215 его увидала

С ей посвященной горы. И, обняв крылатого сына, —

³⁶⁵ «Сын мой, оружье мое, и рука, и могущество! — молвит, —

Лук свой возьми, Купидон, которым ты всех поражаешь,

Быстрые стрелы направь в грудь бога, которому жребий

Выпал последний,216 когда триединое царство делили.

Горние все и Юпитер-отец, и боги морские

³⁷⁰ Власть твою знают, и тот, в чьей власти боги морские.

Тартару что ж отставать? Что власти своей и моей ты

Не расширяешь? Идет ведь дело о трети вселенной!

Даже и в небе у нас — каково же терпение наше! —

Презрены мы; уменьшается власть и моя и Амура,

³⁷⁵ Разве не видишь: от нас и Паллада теперь и Диана

Лучница прочь отошли? И девствовать будет Цереры

Дочь, коль допустим: она и сама этой участи хочет.

Ежели к просьбе моей ты не глух — ради общего царства

С дядей богиню сведи». Сказала Венера. И тотчас

³⁸⁰ Взялся Амур за колчан и стрелу, как мать повелела,

Выбрал из тысячи стрел одну, но острее которой

Не было и ни одной, что лучше бы слушалась лука.

Вот свой податливый рог изогнул, подставив колено,

Мальчик и Диту пронзил искривленной тростинкою сердце.

³⁸⁵ Глубоководное есть от стен недалеко геннейских217

Озеро; названо Перг; лебединых более кликов

В волнах струистых своих и Каистр едва ли услышит!

Воды венчая, их лес окружил отовсюду, листвою

Фебов огонь заслоня, покрывалу в театре подобно.

³⁹⁰ Ветви прохладу дарят, цветы разноцветные — почва.

Там неизменно весна. Пока Прозерпина резвилась

В роще, фиалки брала и белые лилии с луга,

В рвенье девичьем своем и подол и корзины цветами

Полнила, спутниц-подруг превзойти стараясь усердьем,

³⁹⁵ Мигом ее увидал, полюбил и похитил Подземный, —

Столь он поспешен в любви! Перепугана насмерть богиня,

Мать и подружек своих — но мать все ж чаще! — в смятенье

Кличет. Когда ж порвала у верхнего края одежду,

Все, что сбирала, цветы из распущенной туники пали.

⁴⁰⁰ Столько еще простоты в ее летах младенческих было,

Что и утрата цветов увеличила девичье горе!

А похититель меж тем, по имени их называя,

Гонит храпящих коней, торопясь, по шеям, по гривам

Сыплет удары вожжей, покрытых ржавчиной темной,

⁴⁰⁵ Мимо священных озер и Паликовых, пахнущих серой,

Вод,218 что бурлят, прорываясь из недр; через местность несется,

Где бакхиады — народ из Коринфа двуморского — древле

Стены воздвигли меж двух корабельных стоянок неравных.

Меж Кианеей лежит и пизейским ключом Аретузой,219

⁴¹⁰ Там, где отроги сошлись, пространство зажатое моря.

Там-то жила — от нее происходит и местности имя —

Нимфа, в Сицилии всех знаменитее нимф, Кианея.

Вот, до полживота над поверхностью водной поднявшись,

Деву узнала она. «Не проедете дальше! — сказала, —

⁴¹⁵ Зятем Цереры тебе не бывать против воли богини;

Просьбой, не силою взять ты должен был деву. Коль можно

С малым большое равнять, — полюбил и меня мой Анапис,220

Все ж он меня испросил, я в брак не со страха вступила».

Молвила нимфа и их, в обе стороны руки раздвинув,

⁴²⁰ Не пропустила. Сдержать тут гнева не мог уж Сатурний.

Страшных своих разогнал он коней и в бездну пучины

Царский скиптр, на лету закрутившийся, мощной рукою

Кинул, — и, поражена, земля путь в Тартар открыла

И колесницу богов приняла в середину провала.

⁴²⁵ А Кианея, скорбя, что похищена дева, что этим

Попрано право ее, с тех пор безутешную рану

Носит в безмолвной душе и вся истекает слезами.

В воды, которых была божеством лишь недавно великим,

Вся переходит сама, утончаясь; смягчаются члены,

⁴³⁰ Кости — можно согнуть, и ногти утратили твердость,

Что было тоньше всего становится первое жидким, —

Пряди лазурных волос, персты ее, икры и стопы.

После, как члены она потеряла, в холодные струи

Краток уж был переход. Бока, спина ее, плечи

⁴³⁵ И ослабевшая грудь — все тонкими стало ручьями.

Вот наконец, вместо крови живой, в изменившихся жилах

Льется вода, и уж нет ничего, что можно схватить бы.

В ужасе мать между тем пропавшую дочь понапрасну

Ищет везде на земле, во всех ее ищет глубинах.

⁴⁴⁰ Отдых вкушавшей ее не видала Аврора с власами

Влажными, Геспер221 не зрел. В обеих руках запалила

Ветви горючей сосны, на Этне возросшей, богиня

И леденящею тьмой проносила, не зная покоя.

Снова, лишь радостный день погашал созвездия ночи,

⁴⁴⁵ Дочь искала она, где Солнце заходит и всходит.

Раз, утомившись, она стала мучиться жаждой, но нечем

Было ей уст освежить; соломой крытую видит

Хижину, в низкую дверь постучала; выходит старуха,

Видит богиню она и тотчас выносит просящей

⁴⁵⁰ Сладкого чашу питья из поджаренных зерен ячменных.

Пьет Церера. Меж тем злоречивый и дерзкий мальчишка

Перед богинею стал и, смеясь, обозвал ее «жадной».

И оскорбилась она и, еще не допивши напитка,

Мальчика вдруг облила ячменем, в воде разведенным.

⁴⁵⁵ Пятна впитались в лицо; где были у дерзкого руки, —

Выросли ноги, и хвост к измененным прибавился членам.

И в невеликий размер, — чтобы силы вредить не имел он, —

Сжался: в ящерку он превращен был, малого меньше.

От изумленной, в слезах, попытавшейся чуда коснуться

⁴⁶⁰ Бабки бежал он и в норку ушел. Так и носит названье

В изобличенье стыда, и в крапинках все его тело.

Сколько богиня еще по землям блуждала и водам,

Трудно в словах передать. Весь мир был для ищущей тесен.

И возвратилась она в Сиканию222; все озирая,