Подвигов слава, тобой сочиненных, ни даже Юпитер!»
650 Силой угрозы сменив, отогнать его тщится руками.
Тот же, к мирным словам добавляя и строгие, медлит.
Силою он послабей — но кто же сравнится с Атлантом
Силою? — «Если моей дорожишь ты столь мало приязнью,
Дар мой прими!» — говорит; и, видом ужасное, слева
655 Сам отвернувшись, к нему лицо протянул он Медузы.
С гору быв ростом, горой стал Атлант; волоса с бородою
Преобразились в леса, в хребты — его плечи и руки;
Что было раньше главой, то стало вершиною горной;
Сделался камнем костяк. Во всех частях увеличась,
660 Вырос в громадину он, — положили так боги, — и вместе
С бездной созвездий своих на нем упокоилось небо.
Вот заключил Гиппотад190 в темницу извечную ветры,
И возбудитель трудов, всех ярче в небе высоком,
Люцифер встал. Персей, вновь крылья взяв, привязал их
665 Справа и слева к ногам и, меч свой кривой подпоясав,
Ясный стал резать простор, крылами махая сандалий,
Неисчислимо вокруг и внизу оставляя народов.
Он эфиопов узрел племена и Кефеевы долы.191
Немилосердный Аммон неповинную там Андромеду
670 За материнский язык в то время подверг наказанью.
Только лишь к твердой скале прикованной за руки деву
Абантиад192 увидал, — когда бы ей веянье ветра
Не шевелило волос и не капали теплые слезы,
Он порешил бы, что мрамор она, — огнем безотчетным
675 Вдруг загорелся и стал недвижим. Красою плененный,
Чуть не забыл ударять он по воздуху взмахами крыльев.
Только лишь стал, говорит: «Цепей не таких ты достойна,
Но лишь поистине тех, что горячих любовников вяжут.
Мне ты ответь и открой свое и земли твоей имя
680 И почему ты в цепях!» Но она все молчит и не смеет —
Дева — с мужчиною речь завести; стыдливое скрыла б,
Верно, руками лицо, когда не была бы в оковах.
Все, что сделать могла, — наполнить слезами зеницы.
Был он настойчив, тогда — чтоб ему не могло показаться,
685 Будто скрывает вину, — и свое и родины имя
И до чего ее мать на свою красоту уповала,
Передает. Обо всем помянуть не успела, как воды
Вдруг зашумели, и вот, из бездны морской показавшись,
Выступил зверь, широко зыбь грудью своей покрывая.
690 Вскрикнула дева. Отец опечаленный с матерью рядом —
Оба несчастны они, но матери горе законней.
Только не помощь, увы, а достойные случая слезы,
Плач своей деве несут, прильнули к плененному телу.
Гость же им говорит: «Для слез впереди у вас будет
695 Времени много, но час для помощи дан вам короткий.
Если ее попрошу, — Персей, сын Зевса и девы,
Запертой, той, кого плодоносным он златом наполнил, —
Я одолитель — Персей — змеевласой Горгоны, который
В веющий воздух лететь, взмахнув крылами, решился, —
700 Буду наверно как зять другим предпочтен. И заслугу
К брачным добавить дарам попытаюсь, — лишь боги бы дали!
Доблестью ей послужу, и да будет моей, — вот условье!»
Те принимают его, — кто бы стал колебаться? Взмолились
Мать и отец и ему обещают в приданое царство.
705 Словно корабль, что, вперед окованным пущенный носом,
Воды браздит, гребцов вспотевшими движим руками,
Зверь тот, волны погнав налегающей грудью, настолько
Был уже близок от скал, насколько пращой балеарской
Кинутый может свинец, крутясь, пролетать по пространству.
710 Юноша, в этот же миг от земли оттолкнувшись ногами,
Ввысь полетел, к облакам, — и едва на морскую поверхность
Мужа откинулась тень, на тень зверь бросился в злобе.
Как Громовержца орел, усмотревший на поле пустынном
Змея, что солнцу свою синеватую спину подставил,
715 Сзади хватает его и, чтоб уст не успел обратить он
Хищных, вонзает в хребет чешуйчатый жадные когти, —
Так, пространство своим прорезав быстрым полетом,
Спину чудовища сжал Инахид193 и рычащему зверю
В правое вставил плечо свой меч до кривой рукояти.
720 Тяжкою раною той уязвлен, взвивается в воздух
Зверь, то уходит в волну, то кидается словно свирепый
Вепрь, что стаей собак устрашен, вкруг лающих громко.
Жадных укусов Персей на быстрых крылах избегает:
Все, что открыто — хребет с наростами раковин полых,
725 Ребра с обоих боков и место, где хвост, утончаясь,
Рыбьим становится, — он поражает мечом серповидным.
Воду потоком меж тем вперемежку с багряною кровью
Зверь извергает. Уже тяжелеют намокшие крылья,
И уж не смеет Персей довериться долее взбухшей
730 Обуви; видит скалу, которая самой вершиной
Встала из тихой воды, но скрывается вся при волненье,
И, об утес опершись и держась за вершину рукою,
Трижды, четырежды он пронзает утробу дракона.
Рукоплесканье и клик наполнили берег и в небе
735 Сени богов. Веселятся душой и приветствуют зятя
С Кассиопеей Кефей, зовут избавителем оба,
Дома опорой. Меж тем от оков разрешенная дева
Шагом свободным идет — причина трудов и награда!
Он же, воды зачерпнув, омывает геройские руки
740 И, чтобы жесткий песок не тер головы змееносной,
Вниз настилает листвы и в воде произросшие тростья
И возлагает на них главу Форкиниды194 Медузы.
Каждый росток молодой с еще не скудеющим соком,
Яд чудовища впив, мгновенно становится камнем;
745 Стебли его и листва обретают нежданную крепость.
Нимфы морские, дивясь, испытуют чудесное дело
Тотчас на многих стеблях, — и сами, того достигая,
Рады, и вот семена все обильнее в воду бросают.
Так и осталось досель у кораллов природное свойство:
750 Только их воздух коснись — и сразу становятся тверды;
Что было в море лозой, над водою становится камнем.
Трем божествам он три алтаря устроил из дерна:
Левый, Меркурий, тебе, а правый — воинственной деве,195
Средний Юпитеру в честь. Минерве заклали телицу,
755 Богу с крылами тельца, тебе же быка, Наивышний!
И не замедля, тотчас Андромеду — награду за подвиг —
Он без приданого взял: потрясают Амур с Гименеем
Светочи свадьбы, огни благовоньем насыщены щедро,
С кровель цветов плетеницы висят, и лиры повсюду,
760 Трубы и песни звучат, — счастливые знаки веселья.
В доме распахнуты все половины дверные, и настежь
Атрий открыт золотой, и на царский, в прекрасном убранстве,
Пышно устроенный пир кефенская знать прибывает.
С трапезой кончив, когда дарами щедрого Вакха
765 Повозбудились умы, о нравах тех мест и народах
766…196
767 Спрашивать начал Линкид,197 — про дух их мужей и обычай.
768…198
769 И отвечавший ему, — «Теперь, о храбрейший, — воскликнул, —
770 Молви, молю я, Персей, каким ты приемом, какою
Доблестью мог отрубить главу, чьи волосы — змеи».
