Той порою отряд из столицы ехал латинской, Выслан был он вперед на равнине оставшимся войском С вестью к Турну-царю. Прикрываясь большими щитами, 370 Триста конных бойцов во главе с Вольцентом скакали. К стану царя приближались они и к стенам троянцев, Но увидали вдали, как на левую тропку свернули Двое друзей: ударил в глаза лучом отраженным Шлем Эвриала во мгле и беспечного юношу выдал. 375 Встречей встревожен не зря, их Вольцент окликнул из строя: "Стойте! Кто вы, мужи? Зачем спешите с оружьем? Держите путь свой куда?" Но, в ответ не промолвив ни слова, Юноши в лес устремились бегом, на тьму полагаясь. Тотчас всадники врозь по знакомым рассыпались тропам, 380 Стали стеречь, перерезав пути беглецам окруженным. Лес был велик и дремуч, и в дебрях падубов черных, В гуще колючих кустов, в непролазных терновника чащах Редко виднелся просвет и по просеке тропка бежала. Мрак под густою листвой и добычи груз Эвриалу 385 Быстро идти не дают и страх с дороги сбивает. Нис незаметно ушел вперед и, врагов миновавши, Места достиг, где тогда загоны были Латина, Ныне ж зовется оно по имени Альбы Альбаном. В поисках друга лишь здесь он назад оглянулся - но тщетно! 390 "Где потерял я тебя, Эвриал несчастный? Какую Выбрать из путаных троп, чтобы тем же путем мне пробраться Вспять средь обманчивых чащ?" И вот, ни мгновенья не медля, В лес он спешит по следам, в молчаливых дебрях блуждает. Вдруг услыхал он топот копыт и врагов перекличку, 395 Краткое время спустя донеслись и громкие крики... Вот наконец перед ним Эвриал: коварные тропы, Смутный сумрак лесной и смятенье предали друга Рутулам в руки, хоть он отбиваться напрасно пытался. Что предпринять? С оружьем напасть и отбить Эвриала? 400 Хватит ли сил? Или в гущу врагов на мечи устремиться, Чтобы от множества ран самому погибнуть со славой? Тотчас же Нис размахнулся с плеча и с копьем занесенным, Взоры к Луне обратив, произнес такую молитву: "Ты, что взираешь на нас, помоги в беде, о Латоны 405 Дочь, владычица рощ, краса многозвездного неба! Если Гиртак, мой отец, хоть однажды принес на алтарь твой Дар за меня, если сам я хоть раз добычу лесную В храме повесил твоем иль прибил над дверью священной, Дай мне врагов расстроить ряды, направь мои копья!" 410 Так он промолвил - и вот, всем телом откинувшись, бросил С силой копье. Непроглядную тень на лету рассекая, Быстро помчалось оно и Сульмону в спину вонзилось. Древко сломалось, пробив навылет рутулу сердце, Всадник скатился с седла, захлебнувшись горячей струею, 415 Долгие всхлипы ему холодевшую грудь сотрясали. Стали враги озираться вокруг. Ободрен успехом, Нис с размаху копье метнул от правого уха. Рутулы в страхе дрожат. А копье впивается Тагу В череп и, оба виска пронзив, в мозгу застревает, 420 В ярости рыщет Вольцент, но метателя копий не видит, Не с кем сражаться ему и в погоню не за кем мчаться. "Ты мне один за двоих заплатишь кровью горячей!" Пленнику крикнул Вольцент и, занесши меч обнаженный, Кинулся в гневе к нему. Но тут от страха за друга 425 Разум утративший Нис закричал,, не в силах таиться Больше во мраке ночном и боль сносить молчаливо: "Вот я, виновный во всем! На меня направьте оружье, Рутулы! Я задумал обман! Без меня б недостало Сил и отваги ему,- мне свидетели небо и звезды! 430 Вся вина его в том, что любил он несчастного друга". Так он Вольценту кричал, но уже направленный с силой Меч меж ребер впился в белоснежную грудь Эвриала. Тело прекрасное кровь залила, и, поверженный смертью, Весь он поник, и к плечу голова бессильно склонилась. 435 Так пурпурный цветок, проходящим срезанный плугом, Никнет, мертвый, к земле, и на стеблях склоняют бессильных Маки головки свои под напором ливней осенних. В гущу врагов бросается Нис - но только к Вольценту Рвется он сквозь толпу, одного лишь видит Вольцента. 440 Ниса плотней и плотней отовсюду враги обступают, Колют, теснят,- но сдержать не могут натиск упорный, Быстрый как молния меч их сечет,- и вот, умирая, Нис вонзает клинок орущему рутулу в горло. Только тогда он упал и приник израненным телом 445 К телу друга, и смерть осенила Ниса покоем.
Счастье вам, други! Коль есть в этой песне некая сила, Слава о вас никогда не сотрется из памяти века, Капитолийским доколь нерушимым утесом владеет Род Энея и власть вручена родителю римлян.
450 Юных друзей победив и вновь отбив их добычу, Рутулы с плачем несли бездыханное тело Вольцента В лагерь, где горестный стон стоял с тех пор, как Рамнета Труп бескровный нашли, и Серрана, и Нуму, и многих Сгубленных тайно вождей. Вкруг убитых толпы теснятся, 455 Вкруг полумертвых от ран, вкруг дымящихся свежею кровью Мест и полных ручьев, струящих алую пену. Рутулы все узнают Мессапа шлем и наборный Пояс Рамнета, назад дорогой ценою отбитый.
Вот и Аврора, восстав с шафранного ложа Тифона, 460 Зарево первых лучей пролила на земные просторы, Солнце зажглось, от темных пелен весь мир избавляя. В битву с утра снаряжен, вождей поднимает на битву Турн, и каждый из них собирает строй меднобронный, Гнев зажигает в сердцах о ночном побоище вестью. 465 Тут же,- страшно глядеть,- подняв на копья, выносят Головы юных друзей, и толпой спешат италийцы С громкими криками вслед. Дать готовы отпор, энеады стойкие слева Заняли вал,- ибо справа его ограждали потоки,470 Взоры на рвы устремив, на высоких башнях стояли, Скорби полны: не узнать не могли несчастные тевкры Вздетых на копья голов, истекавших черною кровью.
Тут понеслась на крылах, облетая трепещущий город, Вестница горя - Молва, и несчастную мать Эвриала 475 Быстро настигла она. В тот же миг из рук охладелых Выпал челнок у нее, опрокинулась с пряжей корзинка. Вон выбегает она и, с пронзительным воплем терзая Волосы, мчится к валам и в безумье врывается в первый Воинов ряд, позабыв о мужах и о вражеских копьях, 480 Ей угрожавших, и плач полетел со стены в поднебесье: "Ты ли это, мой сын? Ты, опора старости поздней, Как в одиночестве мог ты меня покинуть, жестокий? О, почему на верную смерть уходившего сына Бедная мать не могла последним напутствовать словом? 485 В поле чужом добычею птиц и псов италийских Ты - о горе! - лежишь, и тебя на костер погребальный Мать не положит, и глаз не закроет, и ран не омоет, И не укутает в плащ, что днем и ночью ткала я, Тяготы старческих лет облегчая работой усердной. 490 Где мне тебя отыскать? Где собрать рассеченное тело? В поле каком? Иль вернешь ты мне, сын, лишь голову эту? Ради того ль за тобой по морям я скиталась и землям? Копья в меня, в меня направьте, рутулы, стрелы, Первой убейте меня, коль знакома душе вашей жалость! 495 Ты, о богов всемогущий отец, ненавистную небу Голову мне порази и низринь меня молнией в Тартар, Чтобы жестокую жизнь хоть так могла оборвать я!" Стон прошел по рядам потрясенных жалобой тевкров, Души сковала печаль, надломила силы пред боем. 500 Ту, что сеяла скорбь, подхватили Актор с Идеем (Илионей дал им знак и рыдавший горько Асканий), В дом отнесли на руках, уложили в дальнем покое.
Тут в отдаленье труба пропела громко и грозно, Следом послышался крик и под небом гулко отдался. 505 Тотчас на приступ пошли, черепахой построившись, вольски, Тщатся рвы завалить и за вал высокий прорваться, Подступов ищут везде и по лестницам лезут на стены Там, где реже ряды, где в строю троянцев нечастом Бреши видны. Осыпают врагов потомки Дардана 510 Ливнем копий и стрел и шестами сшибают их с лестниц: Приступ от стен отражать после долгой войны им не внове. Скатывать стали они с откоса тяжкие глыбы, Кровлю щитов пытаясь пробить,- но любые удары Стойким бойцам нипочем, черепахой построенным плотно. 515 Все ж подались и они: нависавшая грозно громада Грянулась вниз с высоты, руками сброшена тевкров, Сомкнутых кровлю щитов прорвала и наземь повергла Рутулов. Больше враги наступать не решались вслепую, Только дарданцев со стен пытались прогнать, осыпая 520 Издали стрелами их. Веткой этрусской сосны потрясает страшный Мезенций, Рвется к валам с другой стороны и огнем угрожает. Рядом Мессап, укротитель коней, Нептунова отрасль, Сам укрепленья крушит и для приступа требует лестниц.
