Данияр и Баххадур преклонили колени в знак признательности и согласия. Жрец прочел молитву, а после молодые послушники затянули веселую песню, повели хороводы, закружив в них дервишей: они вывели Данияра и Баххадура из храма, и те потеряли из виду и короля Фаниля, и жреца. Процессия шла по городу, к ним присоединялись ликующие горожане, те славили новых дервишей, а вскоре появились и стражники, которые не несли караул, – все они потянулись на западную окраину Ризвана, вниз по склону, где в низине разместились таверны и увеселительные дома. Сегодня все они собирались праздновать до утра!

Стихли звуки пения, скрылись отблески факелов – процессия удалилась. Теперь в храме остались лишь король и жрец Великой Моры, да те из слуг, что были бессловесны и глухи, они не слушали разговоров и не разбалтывали секретов – надежные, как камни.

– Что скажешь? – со вздохом, Фаниль повернулся к жрецу, его лоб пересекли морщины. Его Величество явно беспокоился о чем-то, ведомом только им двоим. – Кого ты советуешь выбрать?

– Решать – дело Вашего Величества, – жрец поклонился. – Но, если вы спрашиваете меня, я бы предложил чужака. Да, знаю, Баххадур – здешний, а тот пришел издалека. И все-таки.

– Потому что он оказался выносливее?

– Дело не в этом. – служитель Моры покачал головой. – Выносливость не главное, Ваше Величество. Но есть в нем что-то еще… Когда нужно было опустить руку в кипящее масло – он один не колебался ни мгновения. Он бесстрашен.

– И безрассуден! – возразил король.

– Он может ослушаться, это правда. Данияр независим, сам принимает решения. Но когда одного из товарищей затянуло в пески, Данияр бросился на выручку, рискуя собой. Не думая о запретах, о победе. Лишь благородство натуры можешь дать равновесие, не позволить силам, подвластным дервишам, овладеть тобой.

– Но он чужой, – король Фаниль с сомнением покачал головой.

– Уже нет, – ответил жрец. – Теперь он – один из нас. Один из служителей Великой Моры.

Повисло долгое молчание, потом Фаниль Аль Фарук снова вздохнул.

– Да будет так. Не думал я, что в преклонные годы судьба пошлет мне новые испытания, да еще какие… Но такова воля богини… Мы не можем ее изменить.

Жрец согласно кивнул. Решение было принято.

Той ночью до рассвета Данияр веселился с друзьями, они прошли по всем кабакам, которые были в Ризване, и везде завсегдатаи поднимали чарки за новых дервишей, а после, и правда, к ним присоединились красивые девушки, не жрицы Великой Моры, но жрицы любви, и в их компании воспоминания о трудностях прошедшего года начали словно отдаляться, стираться из памяти, да и выпитые медовые напитки немало тому способствовали.

Данияр так и не получил ответа ни на один из вопросов, которые задавал Дарию, да он и забыл о них. Забыл и о паше Надире, о том, почему его не было на церемонии.

Вспомнил лишь на следующий день, когда его буквально вытащили из постели одной из девиц, поставили на ноги, – сам он вряд ли смог бы подняться, – и сообщили, что его ждет аудиенция короля.

С тяжелой головой, кое-как одетый, мучимый похмельем, явившимся наказанием за бурный праздник накануне, Данияр предстал перед королем, чтобы услышать то, чего услышать никак не ожидал.

Отныне, приказом Его Величества Фаниля Аль Фарука, он, Данияр, чужак, пришедший из других земель, назначался Начальником королевской стражи вместо паши Надира, становясь, таким образом, правой рукой властителя Антолии.

Данияр слушал и не мог понять, а не похмельный ли бред все это? Неужели, это может быть правдой? Он – Начальник королевской стражи? Он, а не Баххадур, сильнейший воин из всех, богатырь, родившийся в этих землях!

Но воля короля, какой бы странной ни была, есть закон, и Данияр с трепетом и благодарностью принял эту честь, надеясь лишь, что сумеет оправдать доверие правителя.

– Почему все так произошло? – спросил он Дария, когда вернулся в казармы. Он вдруг понял, что его друзья были готовы к этому назначению. Они не знали, кого выберут, Баххадура или Данияра, делали свои ставки, впрочем, равно уважали обоих. И были уверены лишь в одном: паша Надир не вернется в Ризван. Так вот о чем они умолчали вчера, чтобы не портить праздник!

– Где паша? Что случилось, пока нас не было?

– Паша Надир сбежал, – ответил Дарий.

– Сбежал? Но как?! Куда?!

– Никто не знает, куда.

– Но зачем? Почему? – Данияр не помнил себя от изумления. Он мог бы понять, если бы паша отказался от службы и вернулся в пустыню, это достойный путь для дервиша. Но сбежать! Скрыться в неизвестном направлении – этого он понять не мог.

– Присядь, – Дарий хлопнул ладонью по кровати, указывая на место рядом с собой. – Это долгий рассказ, а в ногах правды нет.

И он поведал Данияру обо всех удивительнейших событиях, которые случились в Ризване за время его отсутствия.

Глава 4. Пророчество

Праздник Великой Моры отмечали в середине зимы. Жители Ризвана надевали лучшие одежды, разноцветная процессия шла к храму, где курились благовония, а жрецы-дервиши танцевали ритуальные танцы. Сам король, в сопровождении дочерей и свиты, шел к храму впереди своих подданных. Сначала король Фаниль, потом его родичи, все в ярких шелках и в золоте, после – Ночная и Дневная стража, затем придворные, а после – прочие, от самых знатных до простых крестьян. Если вдруг ряды смешивались – не беда, в этот день, перед взором Моры – все равны.

Жрецы раздавали людям угощения и чудесный медовый напиток, вкусный, как нектар, и свершалось главное, чего ждала толпа: Верховный жрец говорил свое слово. Пророчества считались по всему континенту, а не только в Антолии, непреложной истиной, им верили безгранично.

В тот день Фаниль Аль Фарук сел на приготовленный для него золоченый трон, подхватил и посадил на колени малышку Фаттину, старшие дочери заняли места по обе руки от отца. Разноцветная толпа шевелилась – все пытались пробиться ближе, чтобы лучше увидеть, а главное, услышать, что скажет жрец.

Паша Надир, невысокий, но крепкий, одетый в расшитый золотом халат, с тюрбаном на голове, приглаживая тоненькие усики, стоял позади королевского трона.

Пахло пряными ароматами, и от подаваемых яств, и от воскурений воздух стал плотным, тяжелым, Фаттина закашлялась. Король сделал дервишам знак начинать, они ударили в тяжелые барабаны, закружились по храму, предвещая выход пророка.

Верховный жрец появился из темноты, босой, завернутый в длинное белое покрывало, перетянутое у пояса. Он не смотрел в толпу, не смотрел на короля, не смотрел на своих танцующих собратьев. В мгновение ока дервиши остановились и застыли. Музыка замерла.

Толпа тоже замолчала, теперь все напряженно вслушивались.

– Благостную весть посылает Великая Мора этой земле и тебе, Фаниль Аль Фарук, – изрек, наконец жрец. – Ибо вижу я, что дочь твоя подарит миру сына, равного которому не знала земля. Этот младенец станет величайшим правителем, подчинит себе все вокруг, властвовать будет над Антолией и странами, близлежащими и дальними, и на весь континент распространится его власть. Он станет Царем над царями, великим и могущественным, и то, что не покорялось никому прежде, – подчинится сыну твоей дочери. Чудесный младенец дарован будет самой богиней, чтобы положить конец распрям и да воцарится повсюду мир…

Жрец замолчал и упал бы, если бы руки братьев не подхватили его: погружение в транс давалось нелегко, даже для дервишей, обладавших великой силой. Жрецы готовились к нему неделями, а после долгие дни восстанавливали утраченную во время ритуала энергию, посвящая себя молитвам и постам, в уединении и тишине.

Толпа, оглушенная новостью, молчала. Молчал и Фаниль. Его внук станет повелевать всем континентом. Разве мог он мечтать о большем! Сердце старого короля затрепетало от счастья. Ведь Антолия никогда не была могущественной страной! Древней, но не могущественной!

Фаниль Аль Фарук не был дальновидным королем, и в этом пророчестве он увидел добрый знак и грядущую славу.