«Запомни, студент: твой диплом твои проблемы. Ты привык, что в школе тебя тянули за уши? Забудь об этом.

С первого курса отчисляют нещадно. Самый мощный поток отчисленных сливается в канализацию после первого семестра.

Преподам фиолетово, доползёшь ли ты до диплома. Никто не будет за тобой бегать с просьбами сдать наконец зачёт. И родителей в деканат вызывать не будут.

Прогуливая занятия, можно попасть в «чёрный список». И тогда – ждите неожиданного. На экзамене вам предложат показать конспекты пробакланенных лекций.

Учти, что пофигистское отношение препода к посещениям его лекций может обернуться жесткачом на экзамене.

Перед тем, как сдавать заказанную или скачанную работу, перепиши её своими словами и сделай в ней пару ошибок. Иначе будешь пойман на халяве.

Вливайся в коллектив. Не бойся однокурсников – им тоже страшно.

Не надейся, что учебник тебе поможет. Основной источник знаний – лекции. Часть материала можно найти в интернете, но многое ещё не попало во всемирную паутину. Поэтому придётся топать в библиотеку, делать выписки и ксерокопии. Лихо-лихо!»

◊ ◊ ◊

Настоящего лиха первокурсникам пришлось отведать весной. Лихо именовалось учебной практикой и входило в учебный процесс.

Полгода Аринина группа усердно конспектировала лекции и раскладывала пасьянсы из костей в кабинете анатомии. Кости, рассыпанные как попало, надо было собрать в скелет. Инна Ветлугина умудрилась собрать из коровьих, овечьих и свиных костей скелет диплодока, подкласс архозавры, отряд ящеротазовые, как она объяснила удивлённому преподавателю.

В марте первокурсников взяли на вилы, как прокомментировали «старшие товарищи» учебную практику. Комментарий препода был более определённым: учебная практика – обязательная часть учебного процесса, кто не сдаст, лишится стипендии, как за академическую задолженность. Обязательной частью практики было написание отчёта и заполнение дневника. В дневнике хотелось написать о многом, а надо было излагать сухие факты. Арина вела два дневника: один для преподавателя, другой для себя.

Из дневника Арины

«Вместо положенных двух недель наша практика длилась целых три, с выездом на «предприятие», то есть на ферму, хозяин которой отдал своих коровушек породы англер на растерзание недоучившимся ветеринарам. Работали мы по четыре часа в день, иногда и полный рабочий день.

Перед началом «эксперимента с неуправляемыми последствиями» фермер прочитал нам ознакомительную лекцию, из которой следовало:

А. Коровы породы англер плохо переносят жару, но легко выдерживают морозы и влажность (чего нельзя было сказать о нас, ведь температура в коровнике была отнюдь не летняя и даже не весенняя, а мы в халатах).

Б. Достоинства англеров: неприхотливость в рационе; высокое качество молочной продукции; сочное мясо с отличными вкусовыми качествами (мяса нам попробовать не придётся, коровушек явно не хватит на всех, пошутил хозяин фермы).

В. К недостаткам англеров относятся индивидуальные особенности характера у некоторых особей. Со временем человек привыкает к нраву коров.

Последний пункт не вдохновлял. Времени на привыкание к англерскому нраву (не путать с ангельским) у нас не было, и мы надеялись, что коровы привыкнут к нашему. Зря надеялись».

Из лекционного материала

«Практика дает студентам возможность закрепить полученные теоретические знания и научиться применять их в «боевых» условиях. Замечу, что каким бы ни был студент, учебная практика обязательна.

Особое внимание уделяется вопросам организации рабочего места, охране труда и производственной санитарии.

По завершении практики составляется отчёт, в котором учащийся отражает краткую информацию о предмете исследования, задачах и целях практики и актуальности проблемы. В заключительной части рассказывается о результатах исследования и достижении поставленных целей и задач».

Из дневника Арины

«На ферме было несколько больных коров, и мы не просто отрабатывали навыки, мы лечили, потому что на дебильной ферме не было денег ни на лекарства, ни на нормальных специалистов.

Вообще-то ветеринарный фельдшер не имеет права вести полноценный прием и может лишь работать ассистентом ветеринарного врача. Но на проклятой ферме врачей никаких не было, были только скотники и пастухи. А вместо ветеринаров – студенты. Практику здесь проходили все три наших курса, учебную и производственную, а владелец фермы за это ещё и деньги получал, как предоставивший «учебный материал» для наших тренировок. Садист».

◊ ◊ ◊

Вера Илларионовна с удовольствием смотрела, как приёмная внучка ест – уминая всё подряд и уверяя, что «вкусно невероятно, язык проглотишь!». Как засыпает – едва донеся голову до подушки. Как бегом бросается к телефону – «Ба, не вставай, это наши звонят, из группы».

За всей этой суетой Арина не вспоминала о таблетках. А зачем они, если всё хорошо? Если группа дружная, преподаватели строгие, но справедливые, латынь она знает лучше всех, а на ферме чувствует себя не студенткой, а настоящим ветеринаром.

Из дневника Арины

«В первый день ни у кого ничего толком не получалось. На помощь пришли женщины-скотницы. «Глядите, студенты» – и спокойно брали кровь, и коровы стояли спокойно. Тётки, не имеющие никакого отношения к ветеринарии, одним ударом пробивали вену и смотрели на нас снисходительно. Меня бесили тупые иглы для взятия крови, и было очень жалко коров, на которых мы тренировались. Я купила в аптеке одноразовые иглы и ими брала кровь, осторожненько. Коровам это нравилось. А тёток просто бесило.

Подставили они меня капитально. Сказали, что из подхвостовой вены брать кровь удобнее и проще, способ эффективный, и корову не надо фиксировать, привязывая за голову к столбу. Я спросила: «А как тогда её фиксировать?» Они говорят, фиксировать вообще необязательно, она и не почувствует ничего.

Я решила попробовать. И получила по лицу с размаху – хвостом, вымазанным коровьим дерьмом (корова была больна, пон о сила часто). По губам прямо! И после весь день мечтала о говяжьем гуляше, и конкретно из этой коровы».

«Забор крови мы делали из яремной вены, находящейся в верхней трети шеи. Чтобы коровушки шибко не бегали, их помещали в раскол – узкий деревянный коридорчик. Картина маслом: мы пытаемся взять кровь, коровы пытаются подцепить нас на рога, шкура у них как у бегемота, с первого раза не проткнёшь, а ещё рога и копыта, и всё это они пускают в ход против нас, студентов.

Однажды я, забыв об осторожности, перегнулась через раскол. И оказалась между двумя досками, а внизу была зафиксирована корова. Ну, то есть, это я так думала, что она зафиксирована, а корова думала по-другому. К тому же ей не нравилось, что я тычу ей иголкой в шею. Она задрала голову и пришпилила меня к верхней доске. Выпрямиться невозможно, подо мной беснуется корова, и всё это сопровождается моими криками: "Уберите кто-нибудь эту тварь, она ж меня убьёт!", воплями преподавателя "Да сделайте же что-нибудь, она ж её убьёт!» и истошным мычанием коровы. Какие-то парни оттащили корову и вытащили меня…»

«На ферме есть телята. Большеглазые, милые и нежные. То есть, они были милыми, пока мне не пришлось вместе с пастухами загонять рогатую молодежь в раскол. Все наши наблюдали, как я носилась между телятами с нечленораздельными воплями, ибо заходить в раскол они отказывались наотрез. Порода англер редкостно мерзостного характера. Загнала одного, другого, третьего… Раскол уже почти полный, я оказалась почему-то внутри, всем смешно, мне тоже, и тут последний бычок бьёт мне по коленке копытом…»

«По нормам, работать полагается в перчатках. Но, во-первых, они как-то быстро рвутся. Во-вторых, рукой в перчатке невозможно нащупать вену. А в-третьих, можно делать фотки, будто ты серийный убийца».