***
Мотор работал со сбоями, на ветровое стекло кидало масло, я почти ничего не видел. Сама машина управлялась с трудом, но вёл, мой ведомый, старший лейтенант Тимур Акимов, известный лётчик, Дважды Герой, летел рядом и подсказывал что делать. Радио работало чисто, я даже тревогу слышал в голосе друга.
– Всё, командир, вижу полосу аэродрома, там наши бегают, убирают всё, чтобы без проблем сесть. Врач наготове.
– Понял тебя, – зажимая левой рукой рану в плаче, подтвердил я. Вот же чёртовы зенитки, снаряд рванул у кабины, разбив колпак, повредив мотор и задев меня.
Глава 27
Да уж, ситуация, два года воюю, сейчас август сорок третьего, а ранен впервые. Дважды прыгать пришлось, покидал горящие самолёты, и ни царапинки. Жёсткие бои с истребителями противника, и цел, а тут паршивый зенитный снаряд, и задело. Впрочем, хоть отдохну. Вот с дочкой побольше буду возится, а то уже взрослая четырёхлетка, носится с босыми ногами. С друзьями на речку или играть. Своего возраста понятно, поэтому они под присмотром, на мелководье плещутся. Но каждый день навещаю, вкусняшки ношу. Радуется мне не передать как. Так что в госпиталь отправят, рана серьёзная, и её заберу. Тут на аэродром мы уже два месяца стоим, серьёзно проредили личный состав Люфтваффе в этом регионе, так что дочка рядом в деревне живёт, давно друзья появились, подруги, играется с ними. А вообще интересно эти два года пролетели. Воевал я делово. На данный момент я самый результативный лётчик Советского Союза. Сто восемнадцать официально сбитых. С сегодняшними, сто двадцать. Было бы больше, но на меня вдруг перестали записывать сбитые. Потом расскажу про эту тему, не сейчас. Так вот, воевал хорошо, уже звание капитана имею, командую эскадрильей асов. Выше не подняться, я же военного образования не имею. Что только радует. Война закончится и в запас. Я это и не скрываю. Трижды Герой Совестного Союза, множество наград, одних орденов семнадцать. Поэт и исполнитель собственных песен. Больше сотни ходит по Союзу. Что по радио звучат, на пластинках выпускают. Я уже официально член Союза Писателей. Как поэт, выпустил сборник стихов. Также под видом что друзья помогают, из родного детдома подгоняют, не только самолётами пополнял состав сначала своей пары, потом звена и вот эскадрильи, у неё четыре звена, к слову, а также добывал фильмы. Уже все посмотри в нашему полку, «Свадьбу в Малиновке», «Белое солнце пустыни», «Не может быть», «Мстителей», или иностранные. В общем, как в теле Макеева, показывал высокое искусство в кинематографе и люди были в восторге. А вот в начале этого лета, показал два фильма.
Вообще мне часто поминали про тот фильм, что должны были снять, про бомбардировщиков, где Олег Даль сыграл. Песни из него часто звучали по радио. А тут в этом году и сказал, что начались съёмки. А в конце июня, мне якобы передали уже смонтированный фильм. Готовят к показу. И мы лётчики, да вся дивизия, даже командующей нашей воздушной армии был, посмотрели его первыми. Командующий к слову ни один фильм не пропустил, что я «доставал» через свои каналы. Фильм конечно потряс. Понравилось, многие зашептались, а можно ли на самом деле ликёр такой сделать? Комполка им кулак показал. Хотя многих до слёз довёл фильм. Хорошо играли актёры. А вторым фильмом, через неделю, «В бои идут одни «старики»». И тут, уже фильм про нас, истребителей. Потряс не меньше. Тем более цветной был. Кстати, у меня на плёнке и мультфильмы были. Показывал, и смотрели с не меньшим интересом «Летучий корабль» или «Бременских музыкантов». На ура шли. Мне даже квартиру в Москве дали как трижды Герою. Всё хорошо, но вернёмся к количеству сбитых. Я сбиваю, а записывают не на меня, а на общий счёт группы. Как так? В штаб иду, а там говорят, сбитые есть, это так, но записать на тебя не может. Докажи, что твой. Трёх летчиков привёл, что видели это. А штабные, мы не можем записать их показания, мы им не верим. Плюнул и связался со знакомыми в отделе кадров управления в ВВС. Мартынов давно воюет в штабе одной из воздушных армий, но и другие контакты были. И меня перевели в другой полк, с моим ведомым. Год я воевал в полку, тот часто наименования менял, но я ему не изменял. Меня предали, и я от них ушёл. Ох как меня отпускать не хотели, комполка уговаривал, даже обещал вернуть сбитые, по правде оформить, но я ушёл. Другой фронт был. Там летать начал, историю командованию полка рассказал, заверили, у них такого не будет. Ага, двадцать сбил, воюя в составе их полка, и там пошли задержки, приписки другим моих сбитых или на общий счёт.
А я не понимаю, что происходит. Прямо начал вопросы задавать, вот и шепнули. Приказ сверху, Политуправление воду мутит. Слишком много сбиваю, уже сотня. Трижды Герой. Что, чёртовую давать? А ничего не треснет? Вот и решили так притормозить меня и приписывать моих сбитых другим. Ушёл из этого полка. Пока в третьем, тоже новый фронт. На юге воюем. Жду, но пока таким не занимаются, но чую это ненадолго. Мой ведомый, так меня и не предал. Отказывался уходить, даже эскадрилью ему предлагали, всё же сорок восемь сбитых на счету имел. Но тот всегда прикрывал мне спину. Вот и этот вылет был не простой, мы летели к переправе. Я в курсе, нас от таком предупреждали, что эту переправу будут бомбить наши «пешки». Примерно в такое‑то время те у моста будут. По сути я «пешки» использовал как приманку. Не в первый раз, постоянно. И не прогадал, были «мессеры», на отходе наши пикировщики настигли. А вот тут мы из‑за облаков, четыре пары, работая парами, атаковали. Сразу три «худых» пошли к земле, из них два горели, и завертелась неразбериха воздушного боя. «Пешки» же благополучно уходили. Я второго сбил, а тут сотрясение, взрыв, ранение. С чего это зенитки огонь открыли, когда их самолёты тут были? Пришлось выходить из боя и тянуть к своим. Командование боем передал капитану Баранову, командиру второго звена, тем более он мой зам. Думал не дотяну, движок вот‑вот встанет, мотор перегрет, датчик за красной линией. А тут выключил, и начал парить, высоты хватило, хотя дальности сканера не дотягивало, всего тысяча шестьсот метров, но на подлёте всё видел, и смог посадить самолёт. Шасси штатно вышло, пусть одна покрышка порвана, потрясло и истребитель в бок тянуло, но притормаживая, смог удержать машину, и встал. Ещё хватило ударить по запору, но колпак заклинило. Помнил, как парни, прибежав, инструментами били, вскрывали колпак. Да стекло разбили, оно всё равно побито осколками, но что дальше уже не увидел, уплыл в беспутство.
Очнулся кстати под вечер, снаружи уже темнело. Лежал на койке у нас в медпункте. Рядом сидела санитарка. Плечо туго перевязано, сканер показал, что операция была, осколка нет, швы наложили.
– Как там наши? – первым делом хрипло спросил я.
Санитарка Верочка, счастливо улыбнулась и сообщила:
– Все вернулись, только у Липатова повреждения сильные, еле долетел. Все живы. Всего девять «мессершмитов» сбито и два с дымами ушло.
– Хороший счёт, – признал я.
А что, у меня в эскадрилье все асы, ни одного нет чтобы хотя бы одной Звезды Героя не имел. Один молодой пилот, всего полгода у нас, имел минимальный счёт сбитых в семнадцать единиц, у других куда больше. Так что наша эскадрилья, в полку числилась отдельной и была четвёртой. И была на особом контроле. Командующий нашей воздушной армии специально всё отслеживал. Никаких перебоев с топливом, снарядами. Машины новые, а летали мы на «Як‑9Т». Хотя уже начали выпускать «Як‑3», но в войска их не передавали. Я подал заявку, командующий пробивал возможность перевооружать нашу эскадрилью, но пока подвижек нет. Тут я замер, не сразу обратил внимание на мигающую иконку. Да и сознание плавало, из‑за лекарств. Кстати, сразу потратил заряд лекарской опции, чтобы убрать воздействие лекарств, голова прочистилась. Активировав иконку я с удивлением увидел, что моя нейросеть с кем‑то на связи. Причём, шёл обмен информацией. Я тут же поставил запрет, обрубив связь, поставил пароль на вход, и задумался.
