Дальше скоростной рывок, на пределе возможностей техники, и мы прорвались, а связался с нашим по рации, и ушли в тыл наших войск. У немцев тут слабая оборона, войск мало, если удар где и готовят, то в другом месте. Поэтому ушли в тыл. Дальше что, примчался комдив. Пока я рапорты сдавал, да докалывал, всю технику принимали в штат дивизии, пока другие желающее не налетели отобрать. Почти всех освобождённых на проверки. Дал рекомендацию многим, тому же Турчину. Кстати, за него и Абрамов словечко замолвил. Тот хоть ранен был, пока исполнял штабные обязанности, но в авторитете, крепкий танкист и хорошо воевал. Что дальше, понятно, шуму поднялось изрядно, военные корреспонденты, политуправление готовилось осветить этот рейд. Тем более мы по пути ещё разгромили аэродром подскока с истребителями. И тылы били, склады, разные штабы, стоянки техники, но всё на ходу, оставляя за спиной пожары. Скорости мы не теряли. Просто повезло, вышли. Ну и про Минск рассказал, я там документы двум генералам засветил, выйдут – сообщат, будут вопросы. Почему не указал в рапортах? Минск так больше побитых самолётов заинтересовал, в штабе армии пять часов допросов только по нему. Я описал, что освобождено примерно около ста тысяч, сколько‑то дойдёт, нужно ждать. Комдиву я передал сто орденов «Красной Звезды» и двести медалей, с наградными книжицами. Рапорты на всех, включая наградные. Награждение сразу провели, после изучения рапортов и опроса всех участников, силами штаба дивизии, те вполне могли такое сделать, тем более и задание от них было. Лапину дали звание сержанта и орден «Красной Звезды», как и остальным, нам с Суворовым награды повыше обещаны. Наградные в штаб армии ушли, ждать надо.
Хотя мне дали медаль «За Отвагу». Но это за старые дела, за те три сбитых самолёта у штаба дивизии. Да и другие заслужили, так что награды щедро выдавались. А тоже пока не узнали о них, и не отобрали. Тому же Абрамову тоже орден прилетел, и ведь за дело же, разгромил штаб пехотного венгерского полка. И он даже майора получил, начальником штаба нашего полка стал, уже подписали приказ. Первая награда у него. Всё хорошо, отдыхали и отсыпались, когда меня вызвал довольный комдив. Только что вернулся из штаба армии, где докладывал о рейде моей группы. Мы вчера только вышли, даже выспаться не успели, я всего три часа спал, как вот подняли к десяти часам следующего дня. Комдив в землянке был, встречал:
– Дмитриев, мне тут сообщили, что тебе стрелки танки дарят, и много. Поспрашивай, может ещё подарят? Очень надо. Большие дела нас скоро ждут, а сам видишь, даже с тем пополнением что ты вчера привёл, дивизия по сути не боеспособна. А с тыла нам уже ничего не присылают, последнее пополнение две недели назад приходило. Сказали, больше не ждите.
Я стоял с осоловелым видом и смотрел на бодрого генерала, хотя по красным векам и глазам видно, что тоже не спал, и устал, но вид бодрячком. Наверное, искупался, вон волосы влажные. Я вот в озере умылся, когда подняли, взбодрится хотел. Но как‑то не особо получалось. Трое суток не спал, потом три часа отдыха, и вон посыльный с трудом поднял. Я просыпаться не хотел. Так что мне отдых нужен, а тут такие вопросы. Кибердоктор сети помог, да и лекарская опция. Тоже стал бодрячком и вот демонстративно задумался. А я вполне ожидал таких вопросов, вот только проблема, комдив меня ограбил. Нагло и бесцеремонно. Он отобрал у меня танки. Распределил чуть не поштучно по другим ротам. А на моё возмущение, пусть идут и сами добывают, ещё и отругал. Нет, мне не жалко, но тут сядут на шею и ножки свесят. Мне оно надо? Я в принципе неплохо воюю и меня всё устраивает. Что про ограбление, то в моей роте осталось пять танков «Т‑34» и всё. Да, пятый из хранилища, и тот второй «Т‑28» я под видом передачи от благодарных стрелков Герою‑танкисту, также передал. Станкевич этот пятый танк уже вводят в строй. Запчасти нужны, ищут. Так что пять танков, одна ротная машина, как раз ремонтируемая, мой экипаж уже осваивал её, и по две машины во взводах. Две в первом взводе лейтенанта Суворова, ему звание повышали, приказ уже подписан, но пока не получен, второй взвод лейтенанта Кручинина. Правда тот проверки пока проходил, но место для него застолбили, как и для танкистов на эти машины. Остальные танки по другим ротам полка. Часть даже вообще в другой танковый полк ушли. Броневики разведчикам в разведбат, грузовики в автобат, туда же зенитки, а вот оба «Т‑28», второй собирались ввести в строй, он не на ходу, в управление штаба дивизии, последний резерв комдива будет.
Это я слышал, как технику распределяли. В прицепе грамотно, по моделям, не сборной солянкой. Главное в стреловые дивизии не передавать их там тупо в атаки пускают, и горят на полях. Абрамов так дважды и горел. И после такого мне вот прямо говорят, нужны ещё танки. И как тут реагировать? Я привёл двадцать танков и шесть броневиков, плюс два танка тут передал. Неплохое такое пополнение, а ему всё мало. Я понимаю, похоже в штабе армии сообщили, разведка донесла, какие бои ожидаются, а дивизию и в тыл не отводят, и не пополняют боевыми машинами. И задачи ставят как полноценным частям. А у нас на всю дивизию, с учётом свежей техники, тридцать семь бронеединиц. Понятно, что после такого моего рейда комдив вполне может рассчитывать на звание генерал‑майора и какую награду, вот тот копытом бил, показывая, что достоин. А если ему нарезали круг задач и тот почесав затылок понял, что ему такое не по силам, вот и стал искать ресурсы среди своих. Видимо сразу упал взгляд на меня. Поэтому выдержав небольшую паузу, обдумывая всё, пожал плечами и сказал:
– Так я же не снабженец, товарищ полковник. Дают – беру, бьют – бегу.
– Нужно чтобы давали. Что для этого требуется?
– Ну‑у‑у, – почесав я подбородок, недавно закончил удалять все волосяные луковицы на лице, про бороду и усы говорю, и сказал. – Тут мне благодарные стрелки предложили тридцать два танка «тэ‑двадцать восемь». Правда, с хранения, их ещё приводить в порядок нужно. Также шесть танков «три‑четыре» и двенадцать «двадцать шестых».
– Ну вот, можешь же когда хочешь. Какая помощь нужна?
– Ну это всё не тут. Если перегонять, банально отберут на дорогах другие комдивы‑танкисты. Поэтому нужно чтобы в определённых местах ждали наши командиры, у кого не смогут отобрать. Ну‑у, комиссар наш, вы или начштаба. Подобрать людей, ремонтников, машины с топливом боеприпасами, и ждать. Мне время нужно подготовить, там передадим всё что дадут, дней шесть‑семь.
– Это ещё терпимо, – задумался комдив. – Добро. Обговорим где нужно ждать тебя, с передачей.
Дальше поработали с картой, я указал нужные деревеньки, рядом с передовой, там пусть и ждут, и передам. А пока мне выписали командировочные на неделю, роту временно Суворову сдал, как моему заму, пока он тут всем командовать будет. И убежал в леса, тут болотистая местность. Кстати, именно поэтому тяжи и не предлагал, тут такие места, тонуть будут даже на укатанных дорогах. Тяжи южнее лучше применять, где твёрдая почва. Первая передача будет в десяти километрах через три дня, комиссар будет ждать с группой танкистов, ремонтников и запасами. На этом ударили по рукам, все нужные бумаги при мне, так что вскоре уже спал в лесочке. То, что роту временно сдал, уже сообщил. Ну и вот выспался в лесу. А как стемнело на польском самолёте из будущего, он просто быстрее, полетел к Минску. Там среди кладбища советских самолётов, на аэродроме, прибрал свежий «И‑153», заправил, обслужил, забрал два танка с базы, где хранили «Т‑28», теперь осталось ровно треть танков, и взлетев с дороги, полетел к нашим. Всё же истребитель куда быстрее, сколько времени экономлю. Думаю, за ночь трижды успею побывать и укрыть шесть машин. Причём, в гуще леса. Это потом побегаю и перенесу на опушку перед передачей. На подлёте заглушил двигатель, и планировал, в чём «чайка» очень неплоха. Так что сел на ночную дорогу у опушки леса. Убежал подальше. Достал два танка и оснащение для них, после чего вернулся на дорогу. Заправил самолёт, но не стал взлетать, прибрал его и на велосипеде километров на пять, чтобы звуком взлёта к лесу внимания не привлечь, полетел обратно.
