– Как есть хват, – снова басовито хохотнул Герасим. – На ходу подметки режешь. Но по твоей службе иначе и нельзя. Ладно уж, будете в наших краях – добро пожаловать. Встретим, приветим, квасом напоим.
– На том и договорились. – Ровнин достал из кармана куртки свою визитку и протянул ее вожаку стаи: – А вот мой телефон. Если что – звоните, чем смогу – всегда помогу. В рамках действующего законодательства, конечно.
Он заказал себе именные карточки еще с полгода назад, причем за собственные деньги, чем немного удивил большинство своих коллег и невероятно развеселил Баженова. Впрочем, ни первое, ни второе Ровнина совершенно не смутило, причем не только потому, что он к этому времени окончательно разучился краснеть по любому поводу и загоняться на тему «как бы кто что не то про меня не подумал». Есть работа, есть эффективные инструменты, позволяющие делать ее максимально хорошо, и визитка – один из них. Так чего ради себя лишать пусть небольшого, но преимущества? Только потому, что раньше им никто из сотрудников отдела не пользовался, предпочитая отрывать блокнотный листок и чиркать по нему ручкой?
Мало того, именно из таких мелочей у окружающих складывалось мнение о нем, Олеге Ровнине. Вон с каким интересом вожак стаи карточку рассматривает. И, возможно, думает сейчас о том, что жизнь его, похоже, столкнула не с шалопаем каким-то, а пусть и с молодым, но все же серьезным мужиком из тех, с кем дело можно иметь. То есть стала эта визитка тем финальным мазком, завершившим картину. И пусть кто-то не понимает, кто-то даже смеется, а он, Олег, желает работать именно так, тем более что правила отдела, сложившиеся за века, это никак не нарушает. Кстати, не исключено, что он, на минуточку, наоборот, старые традиции воскрешает. Наверняка до революции у сотрудников тоже визитки были. У руководства – так точно!
Герасим Переславович проводил их до калитки, вышла из дома и Милена, правда, с крыльца не спустилась, осталась на нем стоять.
– Спасибо, хозяюшка! – крикнул Олег и приложил руку к сердцу. – За угощение, за внимание. Хорошо гостям, когда хозяйка рукаста!
– Хорош гость, коли редко ходит, – фыркнула девушка, но по уголкам губ было понятно, что она не прочь улыбнуться.
– Гость недолго гостит, да много видит, – мигом отозвался Ровнин, а после неожиданно для себя самого еще Милене и подмигнул.
– Хрен редьки не слаще, – вздохнул хозяин дома. – Зацепились языками. Все, ступайте, молодцы. Вон темнеть скоро начнет, а вам по лесу пёхать.
После того как за спинами оперативников хлопнула калитка и скрежетнул засов, они спешно зашагали туда, где их ожидал лесной Хозяин. По крайней мере, они очень на это надеялись, поскольку разговор во дворе все же превысил отведенное на него время.
– А хороший дядька этот Герасим, – негромко произнес Ольгин. – Да?
– В целом да, – согласился с ним Ровнин. – Но тут, Саня, тоже все относительно. Мы хороши друг для друга ровно до той поры, пока конфликта интересов нет. Ну или пока кому-то из нас от другого такого не нужно, что делать не хочется, а придется. А когда стороны с прибылью – чего хорошими не побыть? Он из-под подозрения ушел, мы хоть какую-то крупицу информации добыли, вот все и довольны.
– Да это ясно. Но ведь мог и послать? Сам же видел, он ломом подпоясанный, да еще на своей территории.
– А смысл? Это все равно что признаться в том, что он тех четверых завалил. Раз не пустил – рыльце в пушку.
– Тоже верно, – согласился с ним Саня. – А если бы на самом деле он – тогда как? Поди его из‑за такого частокола выколупай. Тут армейская поддержка нужна, с тяжелой техникой.
– Морозов бы решал, – подумав, ответил Олег. – Он начальник, ему виднее.
– А если ты? Что бы сделал?
– Своих на него натравил. В смысле – оборотней. Как по мне – единственный разумный выход. В Подмосковье их немало обитает, так что есть кому хвоста накрутить. Крепко не получится, силенок у отдела сейчас маловато, но все равно кое-что мы еще можем. А после объяснил бы почему, за что и как следует действовать для того, чтобы нормальные отношения возобновились, те, где никто никому на горло не жмет. И поверь – на этот хутор и волкодлаки пожаловали бы, и берендеи, и арыси. Не все, само собой, но в достаточном количестве, чтобы убедить Герасима в том, что он не прав. Даже до драки, думаю, дело не дошло бы.
– Хм, – призадумался Ольгин. – Умно. Мне такое в голову не пришло.
– Вот только времени на подобные телодвижения уйдет вагон. Сам видел – узнали мы немного, выходит, что овчинка выделки не стоит. Так, кажись, пришли. Евсей Акимович, вы здесь?
Тишина, только ветер предвечерне шумит в кронах деревьев.
– Неужели ушел? – расстроился Саня. – Беда!
– Не то слово, – покрутил головой по сторонам Ровнин. – Слушай, а чего Герасим говорил по поводу дороги? Там налево, тут направо. Ты запомнил?
– Конечно, – кивнул Ольгин. – Идти до развилки, там свернуть налево. Правда, боюсь, до машины мы засветло точно не доберемся.
– Ты, Санька, оптимист, – хлопнул его по плечу Олег. – Я вообще не очень представляю, где мы сейчас находимся, а он уже расчеты делает, когда куда попадет.
– Да все вы успеете, шалопуты, – раздался за спинами оперативников ворчливый голос лесовика. – Отошел на пару минут, а они и подождать не могут!
– Евсей Акимыч! – обрадовался Ольгин. – А мы уж думали: все!
– Глухарь тоже думал, да в котелок к охотникам попал. Что Герасим-то? Неужто в дом пустил?
– В дом нет, – не стал врать Ровнин, – во дворе поговорили. Но что знал – рассказал без утайки.
– Что он знать может? – недовольно насупился дед. – По поляне той тогда пошнырял, носом в землю потыкался, кровь с травы слизнул да в елки и убег.
Ровнин слушал лешего и думал о том, что из вот такой разобщенности лесных жителей, конечно, всегда можно пользу извлечь. Волкодлак, например, рассказал о том, что лесовик прямо-таки в панику впал, когда убийство случилось, о чем сам Акимыч, ясное дело, умолчал. А Хозяин леса, в свою очередь, сдал вожака стаи, который благоразумно не стал доводить до сведения оперативников то, что он кровушку людскую, оказывается, попробовал на вкус.
Понятное дело, что и то и другое не то что ненаказуемо, но даже поводом для разговора не является, но еще Францев говорил о том, что мелочей вообще не существует, всякий факт, даже незначительный, нет-нет да и может пригодиться, не сейчас, так позже.
Лесовик не подвел, довольно шустро выведя Ровнина и Ольгина к машине. Совсем засветло не получилось, но до темноты время в запасе еще было, благо майские сумерки – они долгие.
– Благодарим за помощь, Евсей Акимыч, – отвесил лешему поклон Олег, за ним то же самое сделал и Саня. – Без вас точно не управились бы.
– Лиходеев сыщите, – велел тот, – да накажите им в лес мой более не соваться! А сами приходите уж, дозволяю. Скоро земляника пойдет, коли лукошко принесете, так насыплю с верхом.
Сказал – и исчез, словно не было его. Ни одна веточка не колыхнулась, ни один куст не зашуршал.
– Придем, – пообещал Ровнин, причем ни капли не кривя душой. Такие знакомства он сразу заносил в список очень нужных и перспективных, потому времени на их укрепление никогда не жалел. – Земляника – это хорошо.
Казалось бы, вроде дело сделано, теперь только одно осталось – в город вернуться. Но вот тут все и пошло юзом. Если конкретнее – через пару километров глушитель «девятки» «чихнул» особенно громко, под капотом что-то жалобно брякнуло, и машина остановилась как вкопанная.
– Не понял, – глянул на Саню Олег.
– По ходу, все, мотор сдох, – ответил тот, открывая дверь. – А я говорил. Я предупреждал.
Второй раз о своем даре провидца Ольгин упомянул через минуту, когда Олег достал телефон и решил позвонить Морозову, дабы уведомить того, что они на пару с машиной застряли на Калужском шоссе. Ясное дело, Александр Анатольевич вряд ли прямо очень сильно за них переживал и, сидя в своем кабинете, не бормотал тревожно: «Все ли с Саней и Олегом в порядке?» Но при этом он мог отправить сюда кого-нибудь из ребят на «Волге» с тем, чтобы они взяли «девятку» на буксир.
