Валерия все же понимает, что я настроен решительно держаться от неё подальше, она отходит обратно к столу и накидывает на себя халат.

Неужели и для неё вот такой примитивный мужик, который из-за дырки готов ползать на коленях?!

— Слав, я готова на всё, чтобы ты ко мне вернулся, — говорит она твердым голосом. — Я буду выполнять любую твою прихоть, встану в любую позу, я обещаю, что полностью исправлюсь ради тебя и нашей семьи. Я хочу начать все заново.

Я ничего с ней не хочу. У меня есть женщина ради которой я каждый день просыпаюсь. Я впервые по-настоящему полюбил и не собираюсь это терять. Ни ради Валерии, ни ради какой-либо другой женщины.

— Это невозможно. У тебя было достаточно лет, чтобы стать для меня хорошей женой, — произношу спокойно, ничего к ней не чувствуя, словно и не было этих двадцать лет вместе. Она чужая. — Я долгое время был тебе верен, но ты ничего не ценила и не хотела ничего, кроме как тратить мои деньги. Мне не нужна такая жена. Ты мне не нужна.

Ее глаза вспыхивают, в момент ее шея покрывается красными пятнами, давая понять, что она начинает нервничать.

— Прошу, дай мне шанс, — произносит сквозь зубы, смотря на меня дикой кошкой, которая в любой момент может кинуться драться.

— Нет, — произношу твёрдо.

Мой ответ ещё больше выводит ее из себя, она начинает трястись.

— Я избавилась от ребёнка, которого ты не хотел принимать! Слышишь?! Я сделала это ради нашего будущего! — кричит она так громко, что в ушах звенеть начинает. — А сейчас ты мне говоришь, что ничего невозможно исправить?!

Глава 41

Глава 41

Мне необходимо некоторое время, чтобы ее слова дошли до моего мозга.

Она избавилась от ребёнка, которого носила месяца три или четыре?

Как такое возможно? На таком большом сроке. Или я неправильно ее понял.

— Что ты сделала? — переспрашиваю.

С одной стороны, я радуюсь тому, что ее такое глупое решение, быстро решило мои с ней проблемы, теперь у неё нет козыря, которым она пользовалась до этого.

Нас бы все равно развели, просто не так быстро, как бы мне этого хотелось.

С другой стороны, мне жаль несчастного ребёнка за то, что ему досталась такая ужасная, непутевая мать.

Сейчас смотрю на неё и не могу поверить в то, что вообще когда-то на неё повелся и позвал замуж. Тогда мной двигали чувства к своей дочери, я не думал о себе, хотел создать идеальную семью, но даже идеальной картинки не получилось.

— Я сказала, что сделала аборт, — произносит она уже спокойнее. — Ради тебя и того, что нас дальше ждёт.

В ее глазах нет и доли сожаления, а меня всего чуть не выворачивает. Я сразу думаю о том, что Мирослава бы никогда так не поступила.

Я выбрал правильную женщину.

— Ты убила своего ребёнка? — зачем-то переспрашиваю.

— Я избавилась от совершенной ошибки, чтобы быть рядом с тобой… — смотрит пронзительно, пытается понять мою реакцию. — Слав, я всегда любила тебя и готова была пойти на такой шаг.

Она думает, что аборт вернет ей меня? Она точно не в себе. То, что она пьяная это я уже понял, но думаю, здесь дело не только в алкоголе.

— Ты ненормальная.

— У нас ещё будут дети! — вновь вскрикивает, бросаясь в мою сторону. — Нужно только полгода подождать и я обещаю, что рожу тебе здорового малыша! Сына!

Что несет эта женщина?

— Ты сделала это ради меня? Ты убила ребенка, который был в тебе несколько месяцев, пусть даже и не понятно от кого, — мне хочется отплеваться. — И ты правда думаешь, что это поможет тебе меня вернуть?

— Да, у нас ещё все впереди, я верю в это!

В ее глазах безумие. Она не понимает о чем говорит, словно никак не может принять то, что она мне больше не нужна.

— Нет. Даже если бы это был мой ребёнок, я бы не остался, — говорю очевидную для себя вещь. — Принимал бы участие в его жизни, но с тобой у меня все давно законченно.

Ещё лет десять нужно было разводиться, но мне казалось, что я не имею право бросать свою дочь. Я сам рос без семьи и не мог допустить, чтобы мой ребёнок жил как я когда-то.

— Я тебе не верю! — бьется в истерике и размахивает руками. — Ты не бросишь меня!

— Ты поступила глупо избавившись от своего ребёнка, этим ты опустилась ещё ниже. Мне не стоило сюда приходить.

Отступаю. Никогда в этот дом не вернусь. Чтобы не случилось, это все в прошлом. Мой настоящий дом рядом с другой, не важно где, главное, чтобы с ней.

— И это все?! — дергает она меня за руку, пытаясь удержать. — Ты оставишь меня?

— Да, — отдергиваю руку. — И так как ты уже не беременна, то нас без каких-либо проблем разведут. Этот дом я перепишу своей дочери, а как ты будешь жить дальше, меня не волнует.

Мне абсолютно на неё плевать, жаль только потерянных нервов.

Столько лет терпел ее выходки, что самому от себя тошно. Не мужик я что ли?! Забуду обо всем и начну все заново.

— Это правда, что ты трахаешь подругу Кристины, которую сам притащил в наш дом?! — хватается она за мой пиджак, кричит и брызжет слюной. — Это из-за неё ты стал меня ненавидеть! Что в ней такого? Молодая узкая щель? Тебя же это всегда интересовало, да, Полянский?

— Моя жизнь тебя больше не касается, — говорю спокойно, отцепляю ее от себя. Очень хочу сильно оттолкнуть, чтобы не приближалась больше, но сдерживать данный порыв. — Прощай, Валерия.

— Она не твоя! — орет мне в лицо следующие слова, которые меня все же останавливают.

— Кто?

Внутри появляется неприятное ощущение.

Мне лучше закрыть ей рот прямо сейчас, пока из него не полились помои.

— Кристина. Она не от тебя.

В области грудной клетки все сжимается до боли.

Такого я никогда не планировал услышать.

— Ты врешь. Не хочу этого слышать.

Как можно ей верить? Она видимо наглоталась таблеток, именно поэтому несет такую чушь.

— В то время я была не только с тобой, но и с твоим лучшим другом, чью дочь ты сейчас трахаешь, — без ножа режет словами. — Что, больно это слышать, Полянский?! Ты воспитывал не своего ребёнка и даже ни разу не засомневался. Представляешь?

Она начинает хихикать, а у меня перед глазами уже пелена красная стоит. Кулаки сжимаются и зубы скрипят.

Все же не сдерживаюсь, хватаю ее за шею и встряхиваю. Убить бы такую суку, чтобы больше никому жизнь не испортила, но влезать в это дерьмо совершенно не хочется.

— Заткнись, пока я тебя не придушил. Тварь ты лживая! — сжимаю шею сильнее, пока она не начинает задыхаться. — Тебе лучше не появляться в моей жизни, иначе я втопчу тебя в грязь, сука неблагодарная.

— Отпусти…

Вижу в ее глазах страх и ослабляю хватку. Лучшее для нее наказание это не смерть, а жизнь без денег, которые она так сильно любит и ради которых она убила своего ребёнка.

— Молись, чтобы Кристина все же была моей дочерью, если не хочешь в сорок оказаться на улице, — рычу я и отталкиваю так, что она падает на задницу.

Разворачиваюсь и ухожу из этого проклятого дома, только и слышу вслед как кричит Валерия.

— Слава! Прости меня! Я люблю тебя! Это все ложь! Прошу, вернись ко мне! Любимый…

Похуй. На неё, на ее лживые слова. Она не сможет ничего испортить.

Глава 42

Глава 42

Состояние затуманенное. В ушах то и дело звенит, а перед глазами появляются тёмные точки. Не помню, как даже ехал, просто курил одну за одной, перебирая в голове мысли.

Разве может быть такое, что Кристина не моя родная дочь?

Я же ее с самого рождения воспитывал, любил как умел, баловал, души в ней не чаял. Она была моей единственной ниточкой, за которую я ухватился, чтобы вырваться из порочного, криминального мира.

Из-за нее я женился на ее матери, стал вести порядочную жизнь, пошёл в политику. Все это было ради неё, так бы и не знаю, как сложилась бы моя жизнь.

А эта сука возможно врала двадцать лет, так молчала бы до конца! Она же сама себя и закапывает. Для чего?